Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

15.3.5. Неустранимость мифа

В наши дни стало ясно, что древнейшие формы постижения мира не только не остаются у истоков истории, но продолжают жить. Представление о том, что какие-то формы человеческого духа могут быть окончательно изжиты, а ступени духовного восхождения попросту забыты, оказалось не более чем иллюзией. Обнаружилось, что человеческие достижения не утрачиваются, а сопровождают человеческий род непрестанно.

Выяснилось, что миф – далеко не простой феномен. Нет оснований оценивать миф как неправду, как некую мнимость и чистое заблуждение. Возникла догадка, что миф гораздо ближе к истокам человеческого существования, нежели, скажем, формы абстрактного умозрительного освоения реальности. Многие исследователи начали рассматривать миф как зашифрованные повествования о действительных событиях. Другие ученые, в частности, Юнг и Фромм, обращаясь к языку символов, который был столь понятен древним, стали прочитывать в мифе глубинный, неисчерпаемый и универсальный смысл.

Обратимся, например, к той роли, которую играет миф в блистательной литературе латиноамериканских стран. На долю того или иного персонажа выпадает удивительная, постоянно возобновляемая судьба. Он как бы приговорен воспроизвести некий архетип жизни, неоднократно разыгранный на подмостках истории. И в этом кружении времени отражается нечто вселенское, что никак нельзя назвать миражом. Напротив, обнажается некая неразложимая правда. За зыбкостью и своеобразием проступает неизмеримо более глубокое постижение реальности. Мифологизм – вообще одна из наиболее характерных черт литературы XX и XXI вв. Нашу эпоху называют мифологической. Переработка, актуализация мифа обнаруживается в творчестве многих писателей. Некоторые исследователи полагают, что это реакция па несостоятельность рационального объяснения мира. Именно поэтому мифотворческие свойства сознания заработали вновь. Миф, рождающий целостное восприятие реальности, открыл возможность как-то структурировать стихию, хаос жизни.

Использование мифа в целях моделирования английский поэт Томас Элиот (1888–1965) назвал мифологическим методом, который позволяет осмыслить необозримую панораму пустоты и анархии, каковой является современная история. В статье "Улисс, порядок и миф" (1923) этот автор сформулировал суть мифологизма, который стал явлением всеобщим. Писатели ищут вдохновение в самых разных мифологиях – древневосточной, античной, библейской.

Ирландский поэт Уильям Йейтс (1865–1939) в поисках героя обратился к центральному персонажу кельтского эпоса Кухулину. Образ последнего сопровождал Йейтса на протяжении всего творческого пути. Первое стихотворение "Битва Кухулина с морем" поэт посвятил Кухулину в начале 1890-х гг., последнее закончил за несколько дней до смерти ("Кухулин успокоенный"), а в десятилетия между ними создал пять пьес о Кухулине.

В этих произведениях Йейтса прежде всего интересовала основа трагедии личности, вступающей в борьбу с судьбой. Это и был тот путь, по которому пошла литература XX в., извлекающая из мифа, изначально чуждого психологизму, психологическую напряженность внутренней борьбы. Немецкий писатель Томас Манн (1875– 1955) определил это формулой: "Мифология плюс психологизм". У. Йейтс предварил и другие особенности мифологизма, свободно обращаясь с сюжетом, вводя в него новые образы, сопрягая древний миф с современностью.

Английский писатель Джеймс Джойс (1882–1941) в романе "Улисс" воспроизвел хронику одного дня из жизни двух героев, которая соотнесена с эпизодами из "Одиссеи" Гомера. Так в литературе появилось выражение "поток сознания", т.е. свободный, непроизвольный и неорганизованный рассказ. В "Одиссее" Джойс нашел модель ситуации, в которой пребывает человек. Она восходит к мотиву странствия и возвращения домой, что после Ницше закрепилось в западном сознании как мифологизм общечеловеческого состояния.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>