Полная версия

Главная arrow Философия arrow История, философия и методология естественных наук

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

13.3. Визуализация и концептуализация

В предыдущих параграфах неоднократно затрагивалась тема визуализации. По мере наращивания этапов трансдукции эта тема становилась все более насыщенной. Настало время рассмотреть ее в систематической форме. Следует отметить, что тема визуализации исключительно важна для всей философии науки в целом. Особенно в связи с тем, что с первых этапов развития науки исследователи испытывали существенные трудности в сопряжении визуализации с концептуализацией. Визуализация всегда выступает как выработка визуальных образов. Первоначально под научной теорией понимали сообщение о том, что видят. Можно констатировать, что наука возникла под эгидой темы визуализации. Но по мере нарастания понимания концептуальной природы науки крепло убеждение, что визуализация едва ли совместима с рафинированными научными представлениями. На самом деле глазу не подвластны ни понятия признаков, ни научные законы и принципы. Вроде бы очевидно, что наука несостоятельна без зрительных образов. Но неясно, как совместить это обстоятельство с ее концептуальной природой.

Основная идея данного параграфа состоит в том, что визуализация и концептуализация – родные сестры. Между ними нет противоречия, ибо по своей подлинной природе визуализация, равно как и все другое в науке, имеет концептуальную природу. Именно в химии это обстоятельство выразилось в наиболее яркой форме.

В качестве отправного пункта дальнейшего анализа избрана объемная статья американского философа Агустина Арайя "Скрытая сторона визуализации"[1], в которой он стремится дать последовательную теорию рассматриваемого феномена. Для Арайя ключевое значение имеет подход, реализованный родоначальником феноменологической философии Э. Гуссерлем, автором двух основательных философско-научных трудов "Начала геометрии"[2] и "Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология"[3]. В первой из этих работ Гуссерль

утверждал, что становление геометрии было связано с выработкой в сознании людей, как он выражался, идеальной предметности, которая обладает безусловной всеобщностью для всех людей. Теорема Пифагора никем не ставится под сомнение. В "Кризисе европейских наук" Гуссерль связывал статус европейских наук с новациями Галилея и Декарта, среди которых особенно актуальное значение имело введение в науку институтов идеализации и метризации (Галилей выступал за всемерную математизацию науки), и особенно пространственности (Декарт, как известно, является основателем аналитической геометрии). Протест Гуссерля был связан с отрывом идеальных форм от полноты жизненных переживаний, связанных с восприятием зрительных форм, цвета, звука, запаха. Он был убежден, что все чувственные переживания обладают концептуальным, эйдетическим содержанием. Выход же из затруднительной ситуации Гуссерль видел в переводе науки на рельсы феноменологической философии.

Для Арайя анализ Гуссерля важен, по крайней мере, в двух отношениях. Во-первых, он артикулирует геометрическую тему, которая без сомнения актуальна для проблемы визуализации. Во-вторых, Гуссерль рассматривает вопрос о бытии человека в мире. Но в этом деле также не обойтись без визуальных образов.

Анализ Гуссерля Арайя дополняет и часто корректирует в связи с успехами компьютеризации науки. Ведь именно компьютерная техника придала теме визуализации необычайную актуальность, вернув ее в науку из забвения. Выяснилось, что визуальные образы не чужды науке, ибо человек мыслит ими. Как правило, визуальные образы запускают процесс мышления. Осмысливая это обстоятельство, Арайя выходит за пределы феноменологии, уделяя пристальное внимание основаниям объективизма, натурализма и реализма. В этом отношении он выступает сторонником не столько феноменологической, сколько аналитической философии. Стремясь к максимально возможной ясности своего изложения темы визуальности, он выделяет пять принципов:

  • 1) принцип мышления посредством визуализаций;
  • 2) принцип единения человека с компьютером;
  • 3) принцип трансформации мышления;
  • 4) принцип объективации;
  • 5) принцип натурализма.

В заключительной части своей статьи Арайя стремится дать обоснование каждому из этих принципов. Он полагает, что принцип мышления посредством визуализаций является выражением условия придания максимальной научной заостренности феномену метризации. Если он воспринимается не пассивно, а активно, с подключением соответствующих концептуальных средств, то как раз и приходится мыслить посредством визуализаций, которые к тому же трансформируют мышление. Следовательно, получает свое определенное истолкование и принцип трансформации мышления.

Принцип единения человека с компьютером является продолжением принципов мышления посредством визуализаций и принципа трансформации мышления. Их осуществление не может состояться без компьютеров, с которыми человек вступает в гармоничное отношение.

Принцип объективации, связанный с приданием даже негеометрическим формам объективных форм, рассматривается Арайя в качестве опять же продолжения принципа мышления посредством визуальных, компьютерно-графических образов.

Наконец, принцип натурализма предписывает достичь в высшей степени реалистических визуальных образов, которые бы по степени своей очевидности были неотличимы от фотографий. Арайя полагает, что не все операции воспринимаются людьми как естественные. Наиболее натуралистичными, естественными выглядят повторяющиеся операции, реализующиеся как трансформации зрительных образов (такого рода операции особенно характерны для образований фрактального типа). Арайя также полагает, что визуализация способствует разрешению человеком проблемы своего бытия в мире. В компьютерную эру визуализация сопряжена с техническим бытием человека, перестраивающего мир в соответствии со своими намерениями. Визуализация поэтому является не пассивным, а конструктивным актом, причем не только в познавательном, но и в практическом отношении.

Как это постоянно делается на протяжении всей этой книги, рассмотрим изучаемый феномен, на этот раз визуализацию, с позиций концептуальной трансдукции. В таком случае визуализация выступает звеном трансдукции, заявляя о себе впервые на стадии аппроксимаций. С учетом этого обстоятельства нет особой необходимости в исходном принципе теории Арайя, а именно – принципе мышления посредством визуализаций. Почему мы вынуждены использовать визуализации? Потому что в противном случае получается затор на пути трансдукции.

Очевидно, что актуальность визуализаций определяется устройством нашего мира, его пространственной составляющей, выражающейся в протяженностях различных объектов, в частности атомов химических элементов.

В мире, в котором протяженности не являются атрибутом объектов, визуализация теряет в силе. Крайне важно, что, в первую очередь, именно благодаря визуализации люди способны научными средствами изучить любые протяженности, причем как мега- и макро-, так и микроскопических масштабов. Визуализация – это тот момент трансдукции, который является ключом к концептуальному пониманию протяженностей химических объектов, химического пространства. Этот аспект дела был полностью неведом исследователям докомпьютерной эры, в частности Гуссерлю. Он рассматривал путь от зрительных впечатлений к идеализациям. Гуссерль не знал, что концептуальное содержание зрительных образом постигается не интуитивно в потоке переживаний, а в процессе поэтапного осуществления трансдукции. Вопреки Арайя визуализация есть не средство мышления (и языка! –Прим. авт.), а момент их собственного бытия.

Глубокое впечатление на ученых производят не столько визуализации как таковые, сколько их неординарное концептуальное содержание и многоэтапность постижения содержания вроде бы всем привычных зрительных образов. Наука концептуализирует всю сферу зрительных образов. Старое убеждение, что существует разрыв между зрительными образами и рафинированными концептами, с каждым успехом современных наук посрамляется все в большей степени.

По мнению Арайя и ряда других исследователей, визуализация является следствием влечения к объективации, стремления представить даже образования, лишенные протяженностей, в объектной форме. Но есть ли необходимость во введении представления о принципе объективации? Пожалуй, такой необходимости нет. Различного рода чертежи, схемы и диаграммы часто являются вторичными образами. Визуализация визуализации – рознь. Визуализации первого уровня являются образами протяженностей тех или иных объектов. Визуализации второго уровня не соотносятся с протяженностями, они имеют вспомогательный характер. В науке очень часто совершаются переходы между различными ее представлениями, например, от мыслей переходят к словесным выражениям, а от них вновь к мыслям. Нет никакой необходимости каждый переход связывать с каким-либо принципом.

По мнению автора, принцип натурализма также вызывает сомнение. То, что еще вчера казалось естественным, сегодня воспринимается как архаика. Новое часто кажется противоестественным, но затем оно становится обычным. В науке решающим ориентиром является не естественное или же, наоборот, противоестественное, а истинное.

Что касается принципа единения человека с компьютером, то он, разумеется, введен не случайно, а как выражение постоянно возрастающего значения компьютеризации. По мнению автора, совершенно не обязательно выражать это обстоятельство особым принципом. Вполне достаточно просто подчеркивать непреходящее значение компьютеризации.

Таким образом, теории визуализации Арайя при ее известной привлекательности недостает концептуальной обостренности. Если не обращаться к методу трансдукции, то приходится вводить несколько принципов, вроде бы не взаимосвязанных друг с другом. В действительности же визуализация выступает значимым, но все-таки всего лишь одним из этапов трансдукции. Визуализация без концептуализации – нонсенс. Концептуализация без визуализации – всего лишь умствование. История развития химии подтверждает это правило в исключительно яркой форме. Именно в химии визуализация приобрела концептуальную законченность. В этом смысле химия является образцом для физики.

Рассматривая тему визуализации в химии, нельзя не отметить успехи, достигнутые в понимании и наблюдении микроскопических признаков атомов и молекул, в том числе протяженностей и длительностей. Успехи сканирующей туннельной спектроскопии позволяют осуществить визуализацию движений отдельных молекул[4]. Успешно осваиваются микроскопические пространственные и временные масштабы порядка десятых долей нанометра и фемтосекунд[5]. Впервые удалось зафиксировать в прямом наблюдении протяженности 10-10–10-9 м. В квантовой теории поля изучены протяженности, меньшие еще, по крайней мере, на полтора десятка порядков. Но знания о них почерпнуты не из прямых, а косвенных наблюдений. Попросту говоря, их вычисляют.

Успехи, достигнутые в визуализации микрохимических явлений, имеют важнейшее философское значение, ибо разрушена очередная догма, истоки которой находятся не в классической, а в квантовой химии. Мы привыкли к догмам, прописанным в классической физике. Что же касается догм квантовой химии, то само их существование кажется невозможным. Но, как выяснилось, они существуют. Одна из этих догм состояла в утверждении, что протяженности квантовой природы не поддаются прямому наблюдению постольку, поскольку это несовместимо с их природой. Микроскоп бессилен в царстве квантовых реалий. И вот эта догма разрушена, на этот раз классического типа, согласно которой прямое наблюдение позволяет заполучить интуитивное знание, обособленное от развитой теории. Но как только заходит речь о визуализации в химии, так тотчас же она наполняется аргументами с далеко не очевидным концептуальным содержанием. Прямое наблюдение является не интуитивным, как обычно считают, а концептуальным фактом.

Наконец, следует отметить, что особое место визуализации в химии в значительной степени определяется ее спецификой. Но она никак не исчерпывает собой все поле достижений современной микрохимии. Длительности имеют в химии отнюдь не меньшее значение, чем протяженности. А это означает, что наряду с визуализацией можно и до́лжно рассуждать также о темпорализации, предполагающей особое внимание к временны́м характеристикам атомов и молекул. Но на сегодняшний день внимание исследователей привлекает визуализация в большей степени, чем темпорализация.

Выводы

  • 1. Визуализация химических явлений является необходимым этапом развертывания химической теории.
  • 2. Протяженности квантовой теории поддаются прямому наблюдению.

  • [1] Araya A. A. The hidden side of visualization // Techne. 2003. V. 7. No. 2. P. 27–93.
  • [2] Гуссерль Э. Начала геометрии. Μ.: Ad Marginem, 1996.
  • [3] Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Введение в феноменологическую философию // Вопросы философии. 1972. № 7. С. 136–176.
  • [4] Бучаченко А. Л. Новые горизонты химии: одиночные молекулы // Успехи химии. 2006. T. 75. № . 1. С. 3–26.
  • [5] Различаются концепты истинности, истины и заблуждения. Истина и заблуждение – это признаки истинности. (Прим. авт.)
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>