Полная версия

Главная arrow Философия arrow История, философия и методология психологии и педагогики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

8.8. Анализ педагогических теорий языковой направленности

Ключевой фигурой в проблемном ряде Э. Роттердамский → В. фон ГумбольдтФренеПиаже → Выготский → Занков является Л. С. Выготский. Эразм Роттердамский и В. фон Гумбольдт испытывали интерес к языку как гуманитарии (такая позиция была особенно характерна для эпохи Возрождения). Френе относился к чтению как дидакт. Пиаже, рассматривая схематику когнитивных операций, уделял языку большое внимание. Но в указанном отношении он значительно менее ярок, чем Выготский. Занков старался держаться в русле исследований Выготского, но в его воззрениях относительно роли языка в педагогике было мало новаторского. Выготский же стал по отношению к языку подлинным новатором. Именно он уверенно предпочел язык ментальности, причем сделал это применительно как к психологии, так и к языку.

Ради уяснения существа педагогических теорий языковой направленности в очередной раз обратимся к философии. И здесь есть свой ряд теорий с преимущественным вниманием к языку (де СоссюрМурВитгенштейн ХайдегерГадамер → Хабермас → Фуко).

Швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр сумел развить емкую теорию языка в структуралистски-семиотическом плане. Язык для него являлся социальной условной системой знаков. Каждый знак представлял не только акустический образ, но и понятие. Следовательно, по своему основному содержанию язык концептуален.

Английский философ Джон Мур придал языку фундаментальное значение. По сути, он отказался от ментальной парадигмы, согласно которой язык вторичен по отношению к ментальности. Язык ставится впереди нее. Чтобы освободиться от ментальности, язык соотносится не с нею, а с миром вещей. По-прежнему признается семиотический (знаковый) характер языка.

Витгенштейн продолжил аналитическую трактовку языка. В ранний период своего творчества он отмечал, что в логическом отношении язык и реальность устроены одинаково. Правильнее было бы утверждать их не логическую, а концептуальную конгруэнтность. Позже он отказался от сопоставления языка с предметной реальностью, утверждая, что значением слова является его употребление. Он придал языку первичность по отношению не только к ментальности, но и к миру вещей. По сути, Витгенштейн стал автором языкового поворота в философии. В мире людей нет ничего первичного или более важного, чем язык.

Фундаментальный онтолог Мартин Хайдеггер вопреки своему учителю феноменологу Гуссерлю предварял ментальность языком. Он утверждал, что мышление осуществляется в языке. Сознание перемещается в тень языка. Но по отношению к языку первичен мир вещей.

Герменевт Гадамер в основном следовал за Хайдеггером, но о мире вещей рассуждал крайне неохотно. Зависимость языка от вещей у него явно ослаблялась.

Представителю философии коммуникативного разума Хабермасу мир вещей был неинтересен. Он полагал, что истина относится к дискурсу, а мир вещей является всего лишь фоном к нему.

Постструктуралист Фуко в отличие от Маркса рассуждал не об общественно-экономических, а о дискурсивных формациях. Язык доминирует над всеми другими составляющими человеческого общества.

В работах выдающихся представителей постструктурализма Ж. Деррида, Ж.-Ф. Лиотара, Ю. Кристева первичность языка являлась аксиомой. Язык перестал интерпретироваться как вторичная система знаков.

Как видим, в работах философов был осуществлен языковой поворот. Язык стали возвышать и над ментальностью, и даже над миром вещей.

Выготский совершил языковой поворот непосредственно в психологии и косвенным образом – в педагогике. Он признавал язык вторичным по отношению к культуре, но первичным относительно ментальности.

Языковой поворот оценивался в различных науках неодинаково. Наиболее органичным образом его восприняли логики, математики, информатики и лингвисты. С несколько меньшим энтузиазмом он воспринимается обществоведами. Что же касается естествознания и технических наук, то их статус в связи с языковым поворотом изменился незначительно.

Педагогу, разумеется, следует иметь четкие представления о месте языка в науках. На наш взгляд, ему следует различать три формы теоретической относительности: объектную, ментальную и языковую[1].

В любой науке можно вычленить три уровня, объектный (О), ментальный (М) и языковой (Я). В концептуальном отношении все они устроены сходным образом. Существенно, однако, что каждый из них относительно самостоятелен, а потому не может быть вторичным или третичным в абсолютном отношении. Если субъект C1 воспринял от субъекта С2 некоторую информацию, то она выработана не им. Для него она реализует соотношение Я => М. Если же он утверждает, что после размышлений пришел к определенному выводу, то новая информация была рождена в области ментальности, а выражена языковыми средствами (имеет место соотношение М => Я). Зависимость ментальности и языка от объектов выражается соотношениями О => М и О => Я. Но если знание об объектах было выработано за счет воображения самого исследователя или же в результате обмена мнениями, то налицо два других отношения: М => О и Я=> О. Таким образом, исследователь не только вправе, но и должен реализовать шесть различных стратегий теоретической относительности, не абсолютизируя ни одну из них:

  • 1) О=>М =>Я;
  • 2) O=>Я =>М;
  • 3) М=>Я => О;
  • 4) М=> О =>Я;
  • 5) Я=> М =>О;
  • 6) Я => О => М.

Сторонники педагогических теорий языковой ориентации, как правило, абсолютизируют стратегии 5) и 6), за что, на наш взгляд, они заслуживают укора. Но они достойны поощрения за внимание к формам языковой относительности, значимость которых другими исследователями просто недооценивается.

  • [1] Канке В. А. Общая философия науки. М.: ОМЕГА-Л, 2009. С. 43–51.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>