МОРАЛЬ И ПРАВО В ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В результате изучения главы 2 студент должен:

знать систему правового регулирования оперативно-розыскной деятельности; положения Конституции, лежащие в основе правового регулирования, общепризнанные принципы и нормы международного права в данной сфере, федеральные законы, указы Президента РФ и постановления Правительства РФ по вопросам правоохранительной деятельности; решения Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ по вопросам ОРД, соответствующие ведомственные нормативные правовые акты; основные признаки оперативно-розыскных правоотношений; место и роль оперативно-розыскной отрасли права в правовой системе, регулирующей деятельность правоохранительных органов; сущность отношений морали, права и личности в ОРД;

уметь анализировать нормы права, регулирующие оперативно-розыскную деятельность; давать развернутую характеристику Закону об ОРД; выявлять правовые связи и соотношения оперативно-розыскных норм с нормами административного, уголовного и уголовно-процессуального права; определять и объяснять специфику правовых и морально-этических отношений, возникающих между субъектами ОРД и гражданами;

владеть методикой сравнительно-правового анализа норм, регулирующих ОРД; навыками принятия решений по предлагаемым юридическим фактам в соответствии с Законом об ОРД.

Моральные аспекты в оперативно-розыскной деятельности

Кто двигается вперед в науках,

Но отстает в нравственности,

Тот более идет назад, чем вперед.

Аристотель

Для начала определимся с ключевым пониманием взаимоотношений между правом и моралью. Оно довольно сложное и не может рассматриваться одно без другого. И если в тех или иных научных исследованиях акцент делается то на одну, то на другую категорию, это вовсе не означает, что этим подчеркивается приоритет морали над правом или наоборот. В юридической литературе взаимосвязь освещается главным образом под углом зрения уголовно- правовой проблематики (С. С. Алексеев, В. К. Бабаев, В. М. Баранов, Д. Б. Головкин, В. А. Толстик, Ю. В. Тихомиров, В. А. Туманов, Е. В. Лукашева, Ю. Хабермас и др.).

Многие видят в основе своей мораль в первичности над правом и подчеркивают, что право должно отвечать требованиям морали. С этим трудно не согласиться, если в морали усматривать только позитивные ее нравственные начала, господствующие у всех народов и во все времена. Но мы ведь знаем и идеологизированные направления, например коммунистические (кстати, многие положения морального кодекса строителя коммунизма были близки к христианским заповедям) и, к сожалению, мораль нацизма.

Разумеется, правовая жизнь общества не может развиваться вне моральных категорий гуманизма и справедливости, совести и чести, добра и человеческого достоинства, свободы и ответственности. И в этой связи особо очевидно значение права как регулятора общественных отношений, деяний индивидов. Очень интересную мысль в свое время высказал И. Кант о том, что действие только тогда обладает моральностью, когда оно не просто соответствует нравственному закону, а само вытекает из идеи долга.

В данном случае хочется обратить внимание не на возвеличивание морали вообще, а на четкое представление важности морали как обязанности: долга, долженствования, нравственной обязанности человека, выполняемой побуждениями совести, ответственности и справедливости. Именно этому, на наш взгляд, сейчас и не уделяется должного внимания. Право же признано сосредоточить внимание на субъективных правах лиц, юридически обеспечить их статус, юридические формы дозволенного и недозволенного поведения.

Такое взаимоотношение проясняет С. С. Алексеев: "Моральность права и, в первую очередь, выражение в нем начала справедливости – этико-юридическое требование, которое со всей очевидностью “выдает” генетическую общность того и другого, то обстоятельство, которое свидетельствует о наличии у них единого прародителя в самих основах"[1].

Между тем нетрудно заметить, что, несмотря на общность сторон, право и мораль – это все-таки особые, духовные, относительно самостоятельные области человеческих ценностей, объективно нуждающиеся в органической взаимообусловленности и взаимовлиянии.

При таком понимании права и морали – это взаимный процесс влияния, обогащения и развития правовых и нравственных отношений.

Разделяем позицию С. С. Алексеева и в том, что мораль и право – это две ценностно-регулятивные социальные области, занимающие самостоятельные ниши в жизни общества[2].

Такой подход к соотношению права и морали в рассматриваемой части правовой области – ОРД – чрезвычайно важен.

Думается, что именно по деятельности правоохранительных органов, включая органы, осуществляющие ОРД, граждане формируют свое мнение и суждение о том, насколько государство является правовым и насколько его органы действуют справедливо и законно. Здесь отчетливо проявляется множество проблем: столкновение общественных и индивидуальных интересов, отношение государства к личности, соотношение обязанностей и прав органов с правами и свободами личности.

Их острота и актуальность предопределены следующим: самой природой ОРД, выражающей специфический, разведывательный характер отношений с людьми; сложностью взаимоотношений субъектов деятельности между собой и социальной средой; содержанием правоотношений, которые находятся в неразрывной связи с нормами морали и этики; необходимостью находиться в морально-этической готовности к разрешению социальных конфликтов специальными, нередко негласными средствами и методами; отрицательными последствиями профессиональной деформации и др.

Согласно философскому пониманию к господствующей морали у всех народов и во все времена, кроме социальных ценностей (признание права другой личности, справедливость, самообладание, правдивость, благонадежность, верность, толерантность и др.), принадлежат также и те, которые расцениваются религией как благоповедение (любовь к ближнему, благотворительность, отправление религиозных культов и т.д.).

В соответствии с этимологическим толкованием мораль (от лат. moralis – нравственный) – та область из палитры этических ценностей, которая, прежде всего, признается каждым человеком, нравственный характер – учение о нравственности, проблеме добра и зла, морали. Этика учит оценивать некую ситуацию, чтобы сделать возможными этические (нравственные) правильные поступки, исследует, что в жизни и в мире обладает ценностью[3].

Важно отметить, что ценностью является сущность и одновременно условия полноценного бытия объекта.

В оценивающем сознании постоянно появляются новые ценности, а другие естественно выпадают из него. У каждого человека есть собственная шкала ценностей, непосредственно связанная с его общественными и личными интересами в материальной, духовной и иных сферах.

Применительно к исследуемой проблеме формирование моральной основы личности есть прямое выражение условий бытия (жизни) на совершенно новом этапе общественного развития. Связь интереса с правом – одна из центральных проблем теории права, имеющая существенное практическое значение. Кратко, но метко, на наш взгляд, выразился Р. Иеринг: "Субъективное право – юридически защищенный интерес"[4]. Думаю, что можно провести следующие соотношения: каковы условия, таковы и интересы, которые и оказывают непосредственное определяющее влияние на мораль как форму общественного сознания, преломляясь в личное.

Вместе с тем это очень сложное явление, и его не следует сводить к утилитарному пониманию прямой зависимости.

В этой связи весьма удачно, на наш взгляд, высказался Г. В. Плеханов: "Нравственное развитие человечества следует шаг за шагом за экономической необходимостью, оно точно приспосабливается к реальным потребностям общества. В этом смысле можно и должно сказать, что интерес есть основа нравственности. Но исторический процесс этого приспособления совершается за спиною у людей, независимо от воли и разума. Диктуемая интересом линия поведения, кажется предписанием “богов”, “врожденной совести” или “природы”"[5].

Сегодня все внимание науки и практики сосредоточено на переустройстве экономических, политических и иных социальных сфер бытия, и будем надеяться, что это позитивно скажется на формировании новых нравственных качеств людей, хотя есть и большие сомнения именно в позитивных началах этого духовного феномена. Серьезных философских исследований в этом направлении очень мало, особенно в области права[6]. Что же касается моральноправовой сферы ОРД, то ей изначально почти не уделялось внимания. Попытаемся с учетом определенной нами позиции к основам морали и ее соотношению с правом высказать некоторые принципиальные соображения.

Преступность испокон веков считалась наиболее понятным проявлением аморальности: безразличие, пренебрежение и даже умышленное нарушение требований морали, общепринятых норм поведения в обществе. Это всегда посягательство на чьи-то интересы: личности, социальной группы, общества, государства.

Преступление, с точки зрения морали, по характеру деяния и причиняемому вреду – это острое социальное зло, имеющее обычно агрессивно-деятельностную природу. Поэтому государство вынуждено создавать соответствующие органы со специфическими силами, средствами и методами оперативно-розыскного характера для предупреждающего воздействия на лиц, замышляющих и подготавливающих криминальные деяния, раскрытия и расследования совершенных деяний.

Уместно подчеркнуть, что значительная часть тяжких и особо тяжких замаскированных преступлений раскрывается только благодаря ОРД. Это общепризнанная объективная необходимость применения ОРМ для эффективной защиты основных ценностей: жизни, здоровья, прав, свобод, чести и достоинства личности, собственности, безопасности общества и государства от преступных посягательств.

В этом, прежде всего, нравственное и глубоко гуманное предназначение ОРД. Нравственная ценность ОРД обусловливается нравственным значением цели (предназначения), средств и практического результата. Заметим, что средства ее, как правило, негласные, нередко входящие в сферу охраняемых законом прав человека, дают высокие положительные результаты.

Этические аспекты соотношения цели и средств вообще, и ОРД в частности, весьма сложны и неоднозначны в понимании, поэтому мы будем постоянно их касаться.

Интересно, что эта проблема имеет общемировой (во всех странах проводится сыскная агентурная работа) и устойчивый исторический характер. Именно в этом контексте следует понимать слова политического деятеля и историка Н. Макиавелли: "...если как следует все рассмотреть, найдется нечто, что покажется добродетелью, по ведет к гибели, и нечто, что покажется пороком, но, следуя ему, можно достичь безопасности и благополучия"[7].

Конечно же, добродетелью будет гласность и увещевания о своевременной и полной уплате налогов, не заниматься разбоями и грабежами и, несомненно, в обыденном смысле "покажется" пороком тайное прослушивание телефонных переговоров, негласное наблюдение за лицами.

Совершенно очевидно, что морально-этическим критерием здесь выступает не пресловутая целесообразность, когда цель оправдывает средства, а интересы человека и государства в самых разнообразных отношениях. Вот почему в центре внимания находятся проблемы не только обоснования благородства целей, но и определения специальных (оперативно-розыскных) средств их достижения. Государство, оправдывая и допуская такие средства, даже средства ограничения конституционных прав, оценивает их морально-правовые свойства, прежде всего, с точки зрения защиты личности, законопослушных граждан, общества, государственных интересов, при строгом определении правовых оснований и только при выполнении конкретных условий (ст. 7, 8 Закона об ОРД).

Данная идея нашла прямое отражение в действующей Конституции РФ, предусмотревшей возможность ограничения прав и свобод человека "в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 55). В этом отношении значительный интерес вызывает мнение известного писателя, философа Ф. М. Вольтера, изображающего историю человечества как историю борьбы человека за прогресс и образование (философия истории). Он писал: "Благо общества столь несомненно является единственной мерой нравственного добра и зла, что мы вынуждены бываем в случае нужды изменить все наши идеи, созданные нами себе относительно справедливого и несправедливого"[8].

ОРД должна отвечать требованиям морали, как и любая другая государственная деятельность, направленная на защиту человека и гражданина. Поэтому для достижения благих идеалов, правых целей должны быть избраны и соответствующие средства.

Исторический опыт Российского государства, в том числе опыт деятельности его правоохранительных органов, как мы пытались ранее показать, свидетельствует о том, что применение, пусть даже вынужденное, негуманных, а следовательно, безнравственных средств деформирует самые высокие цели. При этом любопытно отметить, что эти нецивилизованные периоды были более всего идеологизированы и отличались достаточно высоким уровнем декларирования прав и свобод человека. И поэтому очень важно, чтобы конкретно-историческая оценка, исходящая из возможных тех или иных целей и адекватных им средств, дополнялась и корректировалась общегуманистической моральной оценкой.

Определение грани между неприкосновенностью частной жизни и обоснованными, необходимыми ее ограничениями специальными, в данном случае оперативно- розыскными средствами, – это ключевая и теоретическая, и практическая проблема, актуальная для всех государств, ведущих активную борьбу с преступностью. И совершенно очевидно, что этот вопрос не может быть разрешен никакими декларациями единовременно и навсегда. Об этом свидетельствуют и непрекращающиеся дискуссии вокруг вопросов правомерного и неправомерного ограничения прав и свобод человека и гражданина вообще и в сыскной (ОРД) в частности.

Следует отметить, что морально-правовая оценка различными представителями общества применяемых в ОРД средств никогда не была единодушной, напротив, она была нередко полярной. И это закономерно, поскольку в такой деятельности, призванной обеспечить реализацию норм права и морали, наиболее ярко проявляется конфликт интересов: противоречивость общих и частных интересов, требующих правильного истолкования критериев нравственности как интересов государства в целом, так и отдельных его граждан.

Это наглядно проявляется, например, в том, что проблемы незаконного распространения наркотиков, оружия, пораженность взяточничеством и коррупцией реально угрожают национальной безопасности всех государств. В связи с этим в глобальной правовой системе (в первую очередь, в рамках институционной системы ООН), в правовых системах иностранных государств, а также в правовой системе России наряду с иными мерами противодействия преступности особое внимание обращено на возможность и необходимость допустимости негласных средств раскрытия и расследования преступлений. В числе специальных мер выделяются электронные и другие формы наблюдения, ограничения банковской и коммерческой тайны, агентурные операции, правовые меры защиты осведомителей, "контролируемые поставки" и др.

Как видим, проблема эта всеобщая. Разрешение ее морально-этических аспектов затрудняется, в свою очередь, ненадлежащей информированностью общественности. Будучи преимущественно негласной, ОРД не находится иод непосредственным контролем широких масс, в силу указанных обстоятельств не в состоянии объяснять особенности применения оперативно-розыскных средств и методов в разрешении конкретных криминальных ситуаций по изобличению преступников и фактов их деяний.

"В обыденном массовом сознании, – пишет профессор Б. Т. Безлепкин, – выглядит как броский парадокс: правоохранительные органы... публично констатируют, что все или почти все знают о преступности, отдельных преступлениях, о преступных формированиях и даже об отдельных уголовниках и уголовных авторитетах, словом, о преступном мире. Казалось бы, остается только арестовать виновных и предать их суду. Однако этого не происходит, потому что сведения получены оперативно-розыскным путем, но что это за путь, и почему он не ведет к изобличению виновных, ясно не каждому"[9].

Отсутствие доступной для граждан информации, показывающей объективную необходимость осуществления ОРД, явно не способствует привлечению граждан как союзников в борьбе с преступностью. Хуже того, нередко можно наблюдать ничем не оправданное осуждение ее нравственно этических вопросов, особенно тех, которые связаны с негласной работой. 1

Существенный моральный вред этой деятельности был причинен многолетним умалчиванием вообще о ее существовании, хотя совершенно очевидно, что лица, в отношении которых она проводилась, нередко неоднократно судимые, были достаточно хорошо о ней осведомлены, секретом же ОРД становилась для законопослушных граждан, защита которых и была главной ее целью. Поэтому в период начала демократизации такая тайна от граждан и подверглась моральному осуждению, прежде всего как факт недоверия государства своим гражданам.

Автор с надеждой предполагает, что и данный учебник в определенной мере послужит правильному пониманию необходимости и полезности различных институтов ОРД не только специалистами, но и всеми, кто интересуется правоохранительными вопросами государства.

Открытое опубликование Закона об ОРД было воспринято гражданами с надлежащим пониманием морально- нравственных основ ОРД, ее объективной необходимости в современный период. Именно положительная нравственная оценка первого закона (1992 г.), кстати, далеко не идеального, дала, на наш взгляд, совершенно новый качественный толчок развитию демократических начал деятельности специально уполномоченных органов в борьбе с преступностью в нравственном осмыслении самими гражданами многих, в том числе негласных, институтов ОРД. "Нравственность, – замечает Э. О. Дюркгейм, – это обязательный минимум и суровая необходимость, это хлеб насущный, без которого общества не могут жить"[10].

Нравственное сознание и нравственные нормы действуют в единой системе общественных отношений, хотя и регулируют стороны этих отношений специфическими средствами[11].

Такие же закономерные признаки соотношения права и морали легли в основу регулирования общественных отношений, возникающих в сфере ОРД.

Общность системы морально-правовых отношений легко можно увидеть в содержании принципов ОРД, норм, обеспечивающих основания, условия возникновения и развития оперативно-розыскных отношений (ст. 3–8 Закона об ОРД) и др.

Исследование практики показывает, что в оперативной работе у сотрудников сложилась довольно устойчивая морально-этическая позиция недопустимости использования и разглашения конфиденциальной информации о гражданах (их лично-интимной жизни, образа жизни, их родственных и близких связях и тому подобных сведений).

Здесь хотелось бы подчеркнуть, что личность – субъект ОРД – занимает центральное место в рассматриваемой проблеме, является носителем правовых и моральных норм соответствующих отношений, правового и морального сознания, правовой и моральной культуры.

Основание и условия реализации обязанностей и прав субъектов ОРД как выражение обязательного и желаемого поведения неотделимы от моральных оценок и нравственной позиции самих субъектов. А это, в свою очередь, непосредственно влияет на реальное обеспечение законности в их деятельности. А поскольку, как уже подчеркивалось, субъектами законности являются должностные лица, осуществляющие ОРД, то именно они и выступают в качестве основного гаранта законности. Содержание законности составляют не только юридические признаки, но и, главным образом, на наш взгляд, нравственные основы конкретного правонарушения специальным субъектом (должностным лицом).

О соотношении морали и права в правоохранительной сфере наглядно свидетельствует международный документ – Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Документ весьма поучительный, и если внимательно его проанализировать, то нетрудно увидеть, что основные положения нового Закона о полиции и Закона об ОРД соответствуют требованиям международного документа.

В Кодексе особо отмечено, что эффективное поддержание правопорядка зависит от существования хорошо продуманной, повсеместно принятой и гуманной системы законов. Небольшой по объему, но весьма насыщенный по содержанию Кодекс охватывает практически все основополагающие правовые и морально-этические принципы деятельности должностных лиц. В частности, в нем отмечено, что при выполнении своих обязанностей лица по поддержанию правопорядка уважают и защищают человеческое достоинство и права человека (ст. 2), получаемые ими сведения конфиденциального характера сохраняются в тайне, если исполнение обязанностей или требования правосудия не усматривают иного (ст. 4). Ни одно лицо по поддержанию правопорядка не может осуществлять, подстрекать или терпимо относится к любому действию, представляющему собой пытку или другие жестокие, бесчеловечные, унижающие достоинство виды обращения и наказания (ст. 5), эти лица не должны совершать каких-либо актов коррупции, а напротив, всемерно препятствовать любым таким актам (ст. 7, 8).

В полиции практически всех стран Европы и Америки наравне с присягой действует этический кодекс. Он дополняет ее и раскрывает более подробно и доходчиво нравственно-этическое содержание принципов, норм и общепринятых правил поведения полицейского как профессионала.

И в российском Законе о полиции указано, что он наряду с Конституцией РФ и национальном законодательством включает в свою правовую основу общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры.

Поведение сотрудника при выполнении своих служебных обязанностей нормативно возведено в принцип работы полиции. В частности, сотрудник полиции при осуществлении служебной деятельности не может быть связан решениями политических партий, общественных и религиозных объединений. Он должен проявлять уважение к национальным обычаям и традициям граждан, учитывать культурные и иные особенности различных этнических и социальных групп, религиозных организаций, способствовать межнациональному и межконфессиональному согласию.

Сотрудник полиции на службе, а также во внеслужебных отношениях должен воздерживаться от любых действий, которые могут опорочить его достоинство, вызвать сомнение в его беспристрастности или подорвать авторитет полиции (ст. 7 Закона о полиции).

Совершенно очевидно, что действия оперативного работника должны быть понятны и поддерживаемы гражданами, а защита прав потерпевших должна быть приоритетной по отношению к правам преступников, чего, к сожалению, не наблюдается в современном уголовно-процессуальном законодательстве. Вместе с тем, используя свои полномочия в строгом соответствии с законом, оперативный работник должен признавать и за нарушителем права человека и гражданина, и в случае, если он (нарушитель) полагает, что его права и законные интересы ущемлены, то обязан принять все меры, указанные в законе, для соответствующего удовлетворения правопритязания (ст. 5 Закона об ОРД).

В Законе о полиции четко прописано, что "сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, преданные гласности сотрудником полиции, в случае признания их не соответствующими действительности судом, следователем, органом дознания или самой полицией, должны быть опровергнуты в той же форме, в какой они были преданы гласности, в возможно короткий срок, но не позднее, чем через один месяц со дня признания таких сведений несоответствующими действительности" (ст. 9).

В Законе неоднократно в различных вариантах декларируется идея о том, что мнения граждан о деятельности полиции является одним из основных критериев официальной оценки ее работы.

Морально-этические нормы и правила, лежащие в основе ОРД, предопределяют и требования к нравственным качествам личности самих сотрудников, осуществляющих ОРД. Эти требования сложны, многообразны, обусловлены спецификой оперативно-поисковой работы.

Исключительно важна в этой связи мировоззренческая позиция сотрудника, которая формируется под воздействием политических, экономических, социальных, культурных и множества иных факторов.

Высоко нравственные качества проявляются как в повседневной оперативной работе, так и в экстремальных ситуациях, особенно при принятии неотложных решений в условиях риска.

При этом следует учитывать многочисленное как непосредственное, так и опосредованное воздействие на него путем угроз, запугивания, шантажа, провокации, подкупа, демонстрации преступниками влиятельных связей в расчете на возможное малодушие либо прямое предательство. Это, к сожалению, сейчас становится едва ли не повседневной реальностью в силу разрастания организованной преступности, взяточничества, коррупции. И противостоять этому удается лишь в том случае, если сотрудником видится его гражданская позиция, если у него крепкая морально-нравственная убежденность в правоте осуществляемого дела, способность увидеть перспективу законного разрешения дела, поддержку коллег и руководителей. Иными словами, когда морально-нравственные личностные основы позволяют ему соотнести себя и свои действия с высшими ценностями морали и права, и тем самым видеть неординарность своей оперативной профессии, высокую ее престижность, социальную значимость для общества.

Следует иметь в виду и то, что в любой профессиональной деятельности, в том числе и оперативно-розыскной, существует феномен профессиональной деформации. В ОРД проблема эта обостряется тем, что нередко сопряжена с искажением правового сознания, с правовым нигилизмом и другими негативными свойствами. Это чаще всего проявляется в бездействии или халатном отношении к своим обязанностям, в произвольном толковании нормативно-правовых предписаний, убежденности в непогрешимости собственных действий. Крайне опасные формы – совершение преступлений с использованием своих служебных полномочий, сращивание с преступными элементами, коррумиироваиность.

Один из путей преодоления профессиональной деформации автор видит именно в изучении морально-нравственных аспектов личности и должного поведения сотрудников с последующим позитивным воздействием. Результаты анализа причин нарушений законности и дисциплины - слабая адаптация в коллективе, невнимание и несправедливость в разрешении личностных и служебных задач, потеря интереса к работе.

В числе моральных качеств превыше всего должны ценится честь и достоинство оперативного работника, ибо они являются высшей объединяющей формой проявления сознательности и нравственности.

  • [1] Алексеев С. С. Право. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 336.
  • [2] Там же. С. 339.
  • [3] Большой энциклопедический словарь. С. 755, 1330, 1415; Философский энциклопедический словарь. С. 275, 507, 545.
  • [4] Иеринг Р. Интерес и право. Ярославль, 1980. С. 16.
  • [5] Плеханов Г. В. Избр. философ. произв.: в 2 т. М., 1956. Т. 2. С. 51.
  • [6] В качестве исключения можно назвать монографию Р. Б. Головкина. См.: Головкин Р. Б. Правовое и моральное регулирование частной жизни: свойства, стороны, охрана и защита: моногр. Владимир, 2005.
  • [7] Макиавелли Н. Избр. соч. М., 1982. С. 345.
  • [8] Вольтер Ф. М. Философ. соч. М., 1989. С. 271.
  • [9] Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс России: учеб. пособие. М., 2004. С. 146.
  • [10] Дюркгейм Э. О. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991. С. 54.
  • [11] Лукашева Е. А. Право. Мораль. Личность. М., 1986. С. 78–79.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >