Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Черты религиозного сознания

В качестве признаков религиозного сознания принимались: анимизм, аниматизм, представление о нуминозном, вера в богов или в Бога, в бессмертие души, опыт встречи со священным и пр. В отечественной литературе наиболее распространена точка зрения, согласно которой "специфическим", "главным", "определяющим", "всеобщим" признаком религиозного сознания является "вера в сверхъестественное". Такая характеристика религиозного сознания содержится фактически во всех учебниках по философии, культурологии, "проникла" она и в учебники по религиоведению.

Нет оснований считать веру в сверхъестественное присущей всем религиям на любой стадии их эволюции, поскольку это не соответствует фактам. На ранних этапах развития сознание еще не было способно сформировать представления и, соответственно, различить естественное и сверхъестественное. Не присуща вера в сверхъестественное и религиозному сознанию в развитых восточных религиях (буддийскому, даосскому и т.д.). Деление на естественное и сверхъестественное разработано в иудео-христианской традиции, но и в христианстве эта дихотомия принимается не всеми мыслителями и, как показывают социологические исследования, часто не доходит до обыденного сознания многих верующих.

Религиозному сознанию присущи: религиозная вера, чувственная наглядность, созданные воображением образы, соединение адекватного действительности содержания с неадекватным, символичность, аллегоричность, диалогичность, сильная эмоциональная насыщенность, функционироваиие посредством языка религии. Большинство названных черт свойственны не только религиозному сознанию. Чувственная наглядность, образы фантазии, эмоциональность характерны для искусства, неадекватные представления возникают в морали, политике, социальных науках, недостоверные понятия и теории создаются в естествознании и т.д. Рассмотрим, как указанные свойства связаны друг с другом в религиозном сознании, какова их корреляция и субординация в нем.

Религиозная вера. Интегративной чертой религиозного сознания является религиозная вера. Нередко вера вообще отождествляется с религиозной. Однако не всякая вера есть вера религиозная, последняя живет благодаря наличию особого феномена в психике человека. Слово "вера" соотносят с лат. veritas – истинность; действительность, сущность; истина, правда; правдивость, откровенность, прямодушие, честность, беспристрастность; а также – с лат. verus – истинный, на истине или действительности основанный; действительный, настоящий; неподдельный, непритворный, искренний; на разуме, нравственности основанный, разумный, справедливый; правдивый, заслуживающий доверия, честный. Подобные значения сохраняются в романских и германских языках. Близко к указанным и древнерусское значение слова – верование, правда, присяга, клятва, верность. Вера в кого (что) или кому (чему) есть особое состояние психики индивида, группы, массы (верящих субъектов), выражающееся в твердой убежденности, несомненном доверии и надежде.

В качестве предметов веры могут выступать: достижение цели в отдельных видах деятельности и смысла жизни вообще, наступление какого-то события, реализация определенного поведения "Я" и других, истинность восприятия, представления, гипотезы, теории и т.д. при условии дефицита точной информации о достижимости поставленной цели и смысла жизни, о конечном итоге развития событий, о реализации на практике предполагаемого поведения и отношений людей, о результатах проверки адекватности выдвигаемых гипотез и теорий и т.д.

В вере содержится ожидание осуществления желаемого. Данное психологическое состояние возникает в вероятностной ситуации, при наличии альтернативы, возможностей разной направленности "движения" указанных (и других) предметов веры, когда имеется известная степень реальности достижения желаемого. Если поставленная цель достигнута, прогнозируемое событие совершилось, чаемое поведение реализовалось, истинность гипотезы доказана и т.д. или стало ясно, что все это неосуществимо либо результат оказался отрицательным, то вера угасает. Она возникает на основе материальных и духовных интересов, потребностей, мотивов по поводу тех процессов, событий, идей, других "Я", которые имеют для людей существенно значимый смысл.

Вера представляет собой ценностное отношение к своему предмету, образует сплав когнитивного, эмоционального и волевого моментов, хотя, конечно, чувства играют в ней бо́льшую роль. Вера соединяет в себе осознанное и неосознанное, рациональное и иррациональное, элементы "вершинной" и "глубинной" психологии. Она тесно связана с интуицией, озарениями.

Могут использоваться различные способы обоснования веры, однако в полной мере она рационально не аргументирована и практически, экспериментально нс проверена. А во многих случаях субъект веры считает, что она вообще не требует доказательства и проверки.

Поскольку вера появляется в вероятностной ситуации, действие человека в соответствии с ней сопровождается риском. Несмотря на это, она выступает важным фактором интеграции индивида, группы, массы, действенным стимулом их решимости и активности.

Содержание веры различно в разных областях ее функционирования, связано с предметом конкретного действия. Она находит выражение, по существу, в любой сфере жизнедеятельности людей: экономической (в успех продажи произведенного продукта), политической (в харизматического политического лидера), моральной (в силу нравственных идеалов, образцов, норм), художественной (в свершение в действительной жизни показываемых на экране событий), научной (в благотворные последствия клонирования человека), религиозной (в чудо), философской (в существование Мирового Разума) и, конечно, в обыденном существовании.

В истории философии и теологии вера рассматривалась в контексте проблем соотношения ее с разумом (рассудком), знанием, истиной, мнением, сомнением – при различном решении этих проблем.

Религиозная вера – это особое состояние психики религиозных индивида, групп, общностей (верующих субъектов), выражающееся в феноменах уверенности, почитания, исповедания соответствующих взглядов. В рамках религиозных систем формируются и разрабатываются учения о религиозной вере и ее содержании (в кого/что или кому/ чему верить). В разных религиях эти учения приобретают своеобразие.

Религиозная вера имеет основы и предпосылки в отношениях несвободы и зависимости и в то же время включает стремление превозмочь эти отношения. Она обеспечивает деле- и смыслополагание, имеет для верующих ценностное значение.

Религиозная вера также соединяет в себе когнитивный, эмоциональный и волевой элементы, но, как правило, превалируют чувства.

Когнитивную составляющую образуют представления, образы, понятия, вероучительные утверждения, догматы; идеи доктринального компонента определенной религии. При всем разнообразии содержания когнитивного элемента в разных религиях и конфессиях в религиозной вере можно выделить нечто общее. Она есть вера:

  • • в объективное существование гипостазированных (греч. ύπόστασις – подставка, основание, сущность) существ, атрибутизированных (лат. attribuo – уделять, наделять, давать) свойств и связей, а также образуемого этими существами, свойствами, связями мира;
  • • в возможность общения с гипостазированными существами, воздействия на них и получения от них помощи;
  • • в истинность соответствующих представлений, понятий, предложений, взглядов, догматов, текстов и т.д.;
  • • в действительное совершение каких-то событий, о которых рассказывают тексты, в их повторяемость, в наступление ожидаемого события, в причастность к ним;
  • • в религиозные авторитеты – отцов, учителей, святых, пророков, харизматиков, бодхисаттв, архатов, церковных иерархов, служителей культа.

Религиозная вера оживотворяет весь религиозный комплекс и обусловливает своеобразие процесса трансцендирования в религии. Не осуществляющиеся в эмпирическом существовании людей переходы от ограниченности к неограниченности, от бессилия к мощи, от жизни к жизни после смерти, от посюсторонности к потусторонности, от несвободы к освобождению и т.д. с помощью религиозной веры достигаются в плане сознания.

Символичность и аллегоричность. Содержание веры обусловливает символический аспект религиозного сознания.

Символ (греч. σύμβολον – знак, опознавательная примета) репрезентирует содержания, значения, отличные от непосредственного содержания своего носителя. Символическими свойствами может обладать материальный предмет, действие, речевой текст, некоторый образ сознания; вещи, действия, находящиеся и совершающиеся вне сознания, приобретают указанные свойства лишь в соотношении с сознанием. Символ предполагает совершение сознанием актов объективирования мыслимого содержания, направленности на положенный в качестве объективного предмет (существо, свойство, связь), обозначения этого предмета.

Предметы, действия, слова, тексты наделяются религиозными значениями и смыслами. Носители этих значений и смыслов представляют собой эквиваленты – заместители символизируемого, образуют религиозно-символическую среду формирования и функционирования соответствующего сознания, включаются в ритуал. Всякая религиозная система имеет собственную совокупность символов, которые за пределами этой системы таковыми не являются.

Религиозных символов множество, наиболее общими являются те, которые репрезентируют соответствующую религию: крест – символ христианства, чакра (колесо с восемью спицами) – буддизма, полумесяц – ислама и т.д. Кроме главного символа данной религии имеются символы определенной конфессии, региональные этноконфессиональные символы, символы определенной общины, а также отдельных персонажей, событий, превращений и др.

Религиозному сознанию присуща аллегоричность (греч. άλληγορέω – говорить иное, не то, что слова буквально обозначают; иносказательно выражаться; говорить, пояснять в образах).

Аллегория представляет собой иносказание, условную форму высказывания, условное выражение абстрактных понятий в наглядных образах, которые означают нечто другое, отличное от буквального значения. Аллегория часто выступает как совокупность связанных образов, объединенных в сюжет; она дидактична: с ее помощью через какой- то образ или их сочетание иносказательно передается содержание онтологических, гносеологических, нравственных и других понятий, разработанных в данном религиозном сознании.

На обыденном уровне аллегория развертывается спонтанно, а в вероучительных концепциях разработаны специальные приемы аллегорического толкования. Например, в христианской теологии аллегорическое изложение характерно для экзегетики (греч. έξήγησις – разъяснение, истолкование), которая дает соответствующее истолкование библейских текстов: рядом с буквальным смыслом текста полагается система иных смыслов.

В качестве примера аллегорического толкования приведем фрагмент из Второй гомилии на Песнь Песней (греч. ομιλία – речь в собрании, беседа со многими) Григория Нисского (ок. 335 – ок. 394): "Познай, как Творец возвеличил тебя превыше всякой твари. Небо не есть образ Божий, ни луна, ни солнце, ни красота светил и ничто другое из того, что может быть созерцаемо в творении. Только ты был создан образом Бытия, превосходящего всякий разум; подобием нетленной красоты, оттиском истинного Божества, восприемником блаженства, печатью подлинного света. Когда ты обращаешься к Нему, то становишься тем же, что и Он... Нет ничего среди сущего, что могло бы сравниться с твоим величием. Бог может пядью измерить все небо. Земля и море заключены в его горсти. И хотя Он так велик и держит все творение на ладони Своей руки, ты способен заключить Его в себе, Он живет в тебе и не испытывает стеснения, пребывая в твоем существе, – Он, – сказавший: Вселюсь в них и буду ходить в них"[1].

Наглядная образность и эмоциональность. Религиозное сознание выступает в чувственных (образы созерцания, представления) и мыслительных (понятие, суждение, умозаключение) формах. Значимость последних существенно возрастает на концептуальном уровне сознания. В целом же в нем преобладают сенсорные образования. Особенно большую роль играет представление.

Источником образного материала служат природа, общество, человек, соответственно, религиозные существа, свойства, связи создаются по подобию явлений природы, общества, человека.

Важны в религиозном сознании так называемые смыслообразы, которые являются переходной формой от представления к понятию. Содержание религиозного сознания часто находит выражение в литературной форме (притча, рассказ), в живописи, скульптуре, в разного рода предметах, графических начертаниях и т.д.

Наглядный образ непосредственно связан с переживаниями, что обусловливает сильную эмоциональную насыщенность религиозного сознания. Важный компонент этого сознания составляют религиозные чувства.

Религиозные чувства – это эмоциональное отношение верующих к признаваемым объективными гипостазированным существам, атрибутизированным свойствам и связям; к сакрализованным вещам, персонам, местам, действиям, друг к другу и к самим себе; а также к религиозно интерпретируемым отдельным явлениям в мире и к миру в целом. Не всякие переживания можно считать религиозными, но лишь те, которые спаяны с религиозными представлениями, идеями, повествованиями и в силу этого приобрели соответствующую направленность, смысл и значение. Возникнув, религиозные чувства становятся объектом потребности – тяготения к их переживанию, религиозно-эмоциональному насыщению.

С религиозными представлениями могут соединяться и получать соответствующую направленность, значение и смысл самые разные эмоции человека – страх, любовь, восхищение, благоговение, радость, надежда, ожидание, стенические и астенические, альтруистические и эгоистические, праксические и гностические, нравственные и эстетические. В результате такого соединения переживается "страх Господень", "любовь к Богу", "чувство греховности, смирения, покорности", "радость богообщения", "умиление иконой Богоматери", "сострадание к ближнему", "благоговение перед красотой и гармонией сотворенной природы", "ожидание чуда", "надежда на потустороннее воздаяние" и т.д.

Соединение адекватного и неадекватного. В теологии и религиоведении (конфессиональном и светском) обсуждается возможность и правомерность постановки вопроса об истинности – неистинности как отдельных религиозных суждений, предложений и их совокупности, так и религиозно-экономических, религиозно-политических, религиозно-правовых и других концепций.

В христианской, исламской теологии, в доктринальных концепциях других религий допускается постановка такого вопроса, при этом признаются истинными (нередко абсолютно) суждения, предложения, положения данной религиозной системы и неистинными или не полностью истинными суждения, предложения, положения других религиозных систем. Утверждается, что только сама теология, доктринальные концепции вправе рассматривать эту проблему. Конфессиональное религиоведение исходит из тех же посылок, признавая в итоге свою некомпетентность в решении вопроса об истинности – неистинности религиозных высказываний. В светском религиоведении возможность гносеологического анализа религиозных суждений одними исследователями признается, другими отрицается.

В религиозном сознании адекватные отражения соединены с неадекватными. Нет оснований подходить к такому соединению с заведомо позитивной или негативной оценкой. Конечно, в обыденном сознании, а также в идеологемах слова "истина", "заблуждение" могут приобретать и приобретают оценочную нагрузку – в истории много примеров, когда защита "истины" или "заблуждения" была чревата печальными последствиями для защитников. Но для науки истина и заблуждение – моменты развития человеческого сознания, мышления, познания. Люди никогда не были свободны от иллюзий, без заблуждений не было исканий истины, заблуждение не вина, а неизбежность (о сознательном обмане с недобрыми намерениями и фальсификациях речь в данном случае не идет). В определенных исторических ситуациях и точках индивидуального существования люди нуждаются в иллюзиях, и те удовлетворяют такого рода нужду.

Неверно утверждать, что религиозное сознание является абсолютно ложным: в нем есть адекватное миру содержание. Например, в христианском сопряжении Бога как существа Творящего, Всемогущего, Всеблагого, Вездесущего и т.д. и человека как тварного, немощного, греховного, ограниченного воспроизводятся отношения несвободы и зависимости.

Религиозные образы в качестве компонентов имеют соответствующие действительности данные чувственного опыта (астроморфизм, зооморфизм, фитоморфизм, антропоморфизм, психоморфизм, социоморфизм). В религиозных повествованиях, притчах воссоздаются реальные явления и события аналогично тому, как это делает через художественные образы литературное повествование.

В определенных условиях в религиозных системах развивались естественно-научные, логические, исторические, психологические, антропологические и прочие знания. Взаимодействуя с другими областями духовной жизни, религия включает в себя экономические, политические, нравственные, художественные, философские воззрения. Они порой являлись заблуждениями, но среди них есть и такие, которые давали достоверную информацию о мире, были ценностно-значимыми, выражали объективные тенденции развития общества.

В религиях производится адекватное действительности духовное содержание. И все же правомерно учитывать, что основоположения, посылки, доктринальные аксиомы, главные Истины не получили обоснования с использованием методов научного познания, в конечном счете они являются предметом веры.

Вопрос об истинном и неистинном в религиозном сознании был поставлен внутри самих религиозных систем. Истинностная интенция внутренне присутствует в любом аффирмативном (утверждающем) и негативном (отрицающем) суждении, и всякое познание предполагает стремление к истине.

Сказанное относится и к религиозным высказываниям, предложениям (догматам, доктринальным положениям и т.д.), к богопознанию, независимо от того, как трактуется истина и как определяются ее критерии. Истинностные споры проходят через всю историю религии: представители каждой данной религии и конфессии претендовали на истину, а в других находили заблуждения; еретики отвергали официальную догматику как ложную, а ортодоксия защищала и утверждала ее в качестве Абсолютной Истины и пр.

  • [1] 2 Кор. 6, 16 // цит. по кн.: Клеман О. Истоки. Богословие отцов Древней Церкви. Тексты и комментарии. М., 1994. С. 78.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>