Полная версия

Главная arrow Политэкономия arrow История экономических учений

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

2.4. Экономические идеи эпохи Просвещения: Ж.-М. Вольтер, Д. Юм, Р. Кантильон, Ф. Кенэ

Протестантская революция во Франции в отличие от соседней Англии не состоялась. Гугеноты – французские протестанты, потерпели поражение. Государство крепкой рукой держало торговлю и промышленность, и государственная экономическая политика не оставляла возможности для развития независимой финансовой силы наподобие финансистов, управлявших голландской и английской Ост-Индской компанией, или же Амстердамского банка и Банка Англии. Типичным французским финансистом был слуга правительства, казначей или откупщик; и даже такие банкиры, как придворный банкир Людовика XIV Самюэль Бернар, владевший капиталом, сравнимым с государственным бюджетом Франции (более 33 млн ливров), больше заботились о переговорах относительно государственного займа, чем об обыкновенном коммерческом или промышленном кредите.

Вся французская буржуазия смотрела на государство прежде всего как на частное предприятие по найму и социальному развитию. Мечтой богатого купца или юриста было купить какую-либо должность, которая открыла бы карьеру для его сына на государственной службе. В значительно большей степени, чем другие европейские страны, Франция была государством юристов и чиновников. Французская бюрократия, как ее называли, "орден чиновников", образовывала род буржуазной аристократии, отличной по своему характеру и происхождению от феодального дворянства. Именно в этом слое на протяжении XVII столетия укреплялась традиция свободомыслия и вольной жизни. В XVIII в. в правление Людовика XV эта традиция передалась от буржуазной аристократии к буржуазии "разночинной" и развилась в широкое идейное просветительское движение, секуляризовавшее французскую культуру.

Философия Просвещения являлась идеологическим оружием окрепшей в XVIII столетии торгово-промышленной буржуазии, которая боролась за власть против абсолютизма и привилегий аристократической знати и католического духовенства. Наиболее выдающимся представителем этого движения был Вольтер, который сам был членом класса юристов и предпочел писательскую карьеру той, к которой предназначал его отец, благодаря явному литературному таланту достиг больших богатства и социальной значимости, чем до сих пор достигал любой простой человек в Европе. На этом поприще он служил интересам своего класса не в меньшей степени, чем своим собственным, поскольку более чем кто-либо поднял профессию писателя с уровня пролетарской нищеты и рабской зависимости от благородных покровителей до независимой силы в европейском обществе, до уровня четвертого сословия, которое могло встречаться на равной ноге с принцами и министрами и оказывать влияние на судьбы наций.

Франсуа Мари Аруа (1694–1778), более известный под псевдонимом Вольтер, родился в семье нотариуса. В течение шести лет обучался в иезуитском колледже, по окончании которого (1711) изучал законы в конторе адвоката Аллена. Уже в 17 лет он стал посредничать в ростовщических операциях конторы и стал сам ссужать деньги в долг разоряющимся дворянам. Эта деятельность ввела его в круг вольнодумцев-аристократов, в так называемое "Общество Тампля", т.е. последователей ордена тамплиеров – одной из разновидностей масонства. В нем Вольтер имел первые литературные успехи, сочиняя стихи в жанре пародии.

Его трагедия "Эдип" (1718) имела шумный успех на сцене "Комеди Франсез", и автор без ложной скромности добавил к своей подписи аристократическое "де Вольтер". В 1725–1728 гг. Вольтер проживал в Англии. Ему понравился образ жизни англичан, особенно либеральные порядки в области экономики, веротерпимости и издательской деятельности. Свои впечатления он описал в "Письмах об англичанах", которые на родине были изданы под названием "Философские письма".

Вернувшись во Францию, Вольтер следующие 20 лет большей частью жил у мадам дю Шатле в замке Сир на востоке страны, у границы Лотарингии. При поддержке и протекции этой знатной аристократки Вольтер стал королевским историографом (1745), был избран во Французскую академию, а в 1746 г. стал "кавалером, допускаемым в королевскую опочивальню". В1749 г. мадам дю Шатле неожиданно скончалась и Вольтеру пришлось покинуть замок. Он принял приглашение Фридриха Великого править его писания в стихах и прозе на французском языке. В 1753 г. Вольтер попытался вернуться в Париж, где против него возбудили судебные иски наследники дю Шатле, но по совету друзей обосновался сначала в Женеве, а затем купил два средневековых замка – один в Торне, а другой в Ферне; они находились близко один от другого, по обе стороны французской границы. С 1758 по 1778 г. Вольтер жил в своем "королевстве". Он устроил там часовые мастерские, гончарное производство, производил опыты с выведением новых пород скота и лошадей, испытывал разные усовершенствования в земледелии, вел обширную переписку. Именно переписка с известными философами и даже европейскими монархами, увлекшимися в тот период модной философией, составила славу Вольтера как философа. В 1778 г. Вольтер вернулся в Париж и предложил Академии подготовить все статьи на букву "А" для нового издания ее Философского словаря. Это заняло около 5 томов. Сочинения Вольтера составили в известном издании Молана 50 томов, причем большую ну их составляет эпистолярное наследие (более 10 тыс. писем).

Многочисленные трагедии Вольтера, хотя они в большой степени способствовали его славе в XVIII в., ныне не ставятся на сцене. Одним из высших достижений Вольтера являются его труды по истории: "История Карла XII, короля Швеции" (1731), "Век Людовика XIV" (1751) и "Опыт о нравах и о духе народов" (1756), сначала называвшийся "Всеобщая история". Вольтер пытался написать историю России, заранее оплаченную Екатериной II, но она оказалась весьма неточной, хотя и благожелательной по духу.

На протяжении своей долгой жизни Вольтер оставался убежденным деистом. Он считал, что для людей с философским складом ума религия не нужна, но она нужна, чтобы держать чернь в узде. Его антирелигиозные памфлеты были направлены против власти римско-католической церкви, поскольку он был сторонником самостоятельной "галликанской" церкви, однако его памфлеты были использованы в период французской революции против церкви вообще. Вольтер симпатизировал религии квакеров, считая что только в ней сохранилась братская любовь, не признающая власти догм, но в то же время высмеивал их обряды. Из всего написанного Вольтером более всего известна философская повесть "Кандид" (1759), в которой он пародирует философию Лейбница. В конце повести герои организуют неподалеку от Константинополя маленькую коммуну, в которой торжествует практичная философия, обязывающая каждого "возделывать свой сад", выполняя необходимую работу без чрезмерно усердного выяснения вопросов "почему" и "для какой цели", без попыток разгадать неразрешимые умозрительные тайны метафизического толка.

Как и все философы Просвещения, Вольтер в борьбе с религией, а затем с конкурентами по философскому ремеслу, использовал такие понятия, как "индивид", "разум" и "прогресс". Теоретически против этих понятий можно выдвинуть критические возражения, что вскоре и произошло. Появились философский анализ понятия "причина" (Давид Юм), философская и социологическая критика понятия "индивид" (Руссо, Берк) и социологическая критика веры в прогресс (Руссо).

Давид Юм (1711–1776) родился в Эдинбурге в семье небогатого шотландского помещика Образование получил в Эдинбургском университете. Юм жил приблизительно в το же время, что Вольтер (1694-1778) и Руссо (1712–1778). Он очень рано развил свои основные философские идеи. "Трактат о человеческой природе" был опубликован, когда ему еще не было 30 лет. Юм предполагал, что эта работа вызовет сенсацию, однако вначале ею мало кто заинтересовался. Только со временем возник большой интерес к его философии. Впоследствии Юм стал считаться одним из выдающихся философов эмпирицистской школы. Обычно, говоря о классическом английском эмпиризме, имеют в виду прежде всего Локка и Юма.

В 1734–1737 гг. Юм продолжил образование во Франции. В 1752–1757 гг. он занимал должность библиотекаря в Эдинбургском обществе юристов. С 1763 по 1766 г. находился в Париже, где сблизился с кружком французских энциклопедистов. В1767– 1768 гг. исполнял должность помощника государственного секретаря. В 1769 г., выйдя в отставку, стал секретарем созданного в Эдинбурге философского общества, куда входили в том числе А. Смит, А. Фергюссон и др.

Основные работы Юма: "Трактат о человеческой природе" (1739), "Эссе" (1741) и "Исследование о человеческом познании" (1749).

Экономические идеи Юма, развитые им в сочинениях, посвященных вопросам о торговом балансе, уровне процента и массы денег, оказали большое влияние на современную ему политическую экономию. Как противник меркантилизма Юм выступал за свободную торговлю, которая, по его мнению, является важным двигателем экономического благосостояния государства, доказывал, что задачей внешней торговли является не только получение торговой прибыли, но и приобретение натуральных продуктов. Юм был сторонником количественной теории денег, принципиально отвергал постановку вопроса о существовании субстанции стоимости. Из анализа "революции цен", которую Европа пережила в XVI–XVII вв., он пришел к выводу, что цены товаров зависят от массы денег в обращении: "товары входят в процесс обращения без цены, а золото и серебро – без стоимости". Эти идеи Юма получили свое дальнейшее развитие в английской классической политической экономии.

На экономические воззрения Юма большое влияние оказали идеи Ричарда Кантильона и собственная философская позиция, которую можно охарактеризовать как "философию здравого смысла".

Ричард Кантильон (1680–1734) был ирландцем по происхождению, вынужденным покинуть родину из-за религиозных преследований и перебраться в католическую Францию. Вопреки утверждению, что "дух капитализма" более присущ протестантам, чем католикам, Кантильон был удачливым денежным игроком, создателем мошеннических финансовых пирамид, ставшим на склоне лет крупным банкиром.

Единственную книгу Кантильона – "Очерко природе торговли" (1755) считают одной из первых попыток осмыслить кругооборот факторов производства в народном хозяйстве. Этим он близок к физиократам и может считаться их предшественником, хотя рукопись его книги была издана спустя много лет после ее написания.

Кантильон разграничивал оборот натурального и денежного хозяйства, выделял "внутреннюю ценность" благ в отличие от рыночной цены и считал, что различные классы вносят свою лепту в "производительную мощь" государства.

Кантильон в "Очерке о природе торговли" писал, что экономический процесс включает четыре стадии:

  • 1) сначала экономика представлена как одно большое натуральное хозяйство, где каждый производит "всего понемногу" и для собственных нужд. Однако у этого процесса имеется один хозяин – государь;
  • 2) затем эта экономика трансформируется в экономику, построенную на натуральном обмене, где руководство обменом децентрализовано;
  • 3) далее в хозяйстве появляются деньги, и хозяин (государь) не может более направлять этот процесс. Деньги "отнимают" от него часть экономической власти;
  • 4) наконец, Кантильоном вводится понятие рынка, под которым он понимает прежде всего внешний рынок, поскольку внутренний рынок может быть разделен таможнями и владениями, и, кроме того, внутренний рынок не приносит государству богатства, поскольку это замкнутая, а не открытая экономика. Последнее положение не было новым в эпоху Кантильона, оно не вызывало никаких возражений, но в последующем, и даже в наше время оно подвергается сомнению.

Основой экономики является, по Кантильону, производство, удовлетворяющее потребности людей. По мере усложнения производства усложняются формы организации хозяйства, но экономические отношения не изменяются. Что, например, изменится при переходе от натурального хозяйства, где производство и потребности согласуются с прямыми распоряжениями хозяина, к децентрализованному меновому хозяйству? В конечном счете – ничего, отвечает Кантильон, разве что нужный результат получится не сразу, если децентрализованный производитель ошибется с объемом выпуска и потребуется время для корректирующего воздействия рынка.

Без изменения воли хозяев-землевладельцев не изменится главное – конечная структура выпуска, которая зависит только от потребностей (но не от способа координации деятельности). Кантильон полагает, что все доходы, кроме ренты землевладельца, сбалансируются расходами и потому мало зависят от воли их владельцев. Единственный источник неопределенности – сами землевладельцы, чьи расходы подвержены влиянию "настроения, моды и стиля жизни".

Кантильон полагал, что общество в экономическом смысле делится на три основных класса: земельных собственников, наемных работников и предпринимателей. Земельные собственники живут на ренту, а две последние категории – на доход от деятельности: фиксированный доход получают наемные работники – государственные служащие и домашняя прислуга, нефиксированный – предприниматели (под ними Кантильон понимал всех, кто продает услуги собственного труда, в том числе попрошаек и грабителей).

Предприниматели появляются, по Кантильону, при появлении в замкнутом натуральном хозяйстве операций обмена. Этот класс приходит на смену надсмотрщикам, ключникам и экономам, которые в натуральном хозяйстве доводили волю хозяина до работников. На смену административным хозяйственным функциям приходят функции посредничества, которые вознаграждаются наценкой на естественную цену товара, которая исходит от производителя. Именно Кантильону принадлежит определение предпринимателя как того, кто "дает определенную цену в месте и времени покупки, с тем, чтобы затем перепродать по неопределенной цене".

Трем классам общества, полагал Кантильон, принадлежат три вида доходов: один дан природой, а два других "придуманы" людьми и являются распределением первого. Первичным получателем естественного дохода – продукта от деятельности на земле, выступает крестьянин (он же – фермер и арендатор). Одновременно "земельный" класс является и первым плательщиком рентных платежей: первую часть ренты он платит земельному собственнику, вторую – предпринимателям за товары и услуги, которые они привозят от городских ремесленников, третья часть ренты представляет его собственный доход. Данное деление, где доходы классов и сословий общества не только распределяются, но и обращаются, т.е. доходы одного класса являются одновременно расходами другого, было весьма прогрессивным для своего времени. Оно позволяло рассматривать торговлю, производство и потребление как единый экономический процесс. Теоретические догадки Кантильона развили в более стройную систему физиократы и их признанный лидер – Франсуа Кенэ.

Франсуа Кенэ (1694–1774) родился в семье врача. В1718 г. он сам сдал экзамен на звание врача, а в 1744 г. получил ученое звание доктора медицины. Служил придворным врачом Людовика XV и маркизы де Помпадур. Живя безвыездно на антресолях Версальского дворца, Кенэ в 60 лет увлекся экономическими учениями. У него образовался круг единомышленников в составе Дидро, Гельвеция, д'Аламбера, Дюкло, Бюффона. Его учениками и последователями стали Мерсье де ла Ривьер, Тюрго и Дюпон де Немур, занимавшие впоследствии важные государственные посты. Первые статьи Кенэ, посвященные вопросам хлебных цен и налогам, были помещены в энциклопедии Дидро и д'Аламбера. Важнейшей работой Кенэ стала "Экономическая таблица" (1758), составившая славу не только автору, но и всему наследию физиократов.

Ф. Кенэ, его учеников и последователей обвиняли в идеологической подготовке Французской революции 1789–1793 гг. Действительно, Тюрго, будучи генеральным контролером королевских финансов, обложил земельную ренту – "чистый продукт" высокими налогами, чем вызвал обнищание крестьянства и недовольство земельных собственников. При нем впервые стали публиковаться государственные расходы, и общество узнало об ужасной расточительности королевского двора. Но все же проблемы общества накапливаются постепенно, и в этом отношении был прав отечественный экономист Д. А. Голицын, издавший в 1796 г. на французском языке труд, заглавие которого говорит само за себя: "О духе экономистов, или Экономисты, оправданные от обвинения в том, что их принципы легли в основу Французской революции". Голицын считал, что ни Кенэ, ни Миробо, ни Мерсье де ла Ривьер, ни Тюрго не расшатывали государственные устои. Лишь младшее поколение экономистов, поверхностно усвоившее не только смысл учения отцов-физиократов, но и саму их риторику, повинно в подстрекательстве народа к революции и гражданской войне, залившей кровью всю Францию.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>