Полная версия

Главная arrow Политэкономия arrow История экономических учений

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

7.2. Основные направления экономической мысли в послереволюционной России

Экономическая мысль послереволюционной России была представлена тремя направлениями:

  • 1) экономической мыслью сторонников советской власти, т.е. теоретическими воззрениями лиц, работавшими в учебных, научных, правительственных, партийных и других учреждениях и организациях (1917–1930);
  • 2) оппозиционной экономической мыслью (1917–1927);
  • 3) экономической мыслью русского зарубежья (1917–1991).

Для удобства изложения рассмотрим вначале оппозиционную экономическую мысль.

В связи с запретом деятельности оппозиционной печати, раскрытием "заговоров" среди антисоветски настроенной интеллигенции, оппозиционная экономическая мысль представлена в незначительной части литературных источников, что не является свидетельством ее отсутствия как таковой. Следует также отметить, что запрет не только на оппозиционную деятельность, но фактически на антисоветское мышление, способствовал образованию оппозиционных групп внутри самой правящей партии. Экономические взгляды "левой" и "правой" коммунистической оппозиции довольно существенным образом отличались от теоретических воззрений его "ядра", представленного Центральным комитетом ВКП(б). Об этом свидетельствуют материалы экономических дискуссий 1920–1930-х гг. В зарубежных источниках период внутрипартийных дискуссий назван "золотым веком" советской экономической мысли.

Особенности экономической мысли, представленной в трудах экономистов, оппозиционных советской власти (1917–1927). Оппозиционная (антисоветская) экономическая мысль развивалась в советской России не сторонниками "старого режима" (после революции в России таковых практически не было), а экономистами, работавшими ранее в учреждениях Временного правительства, Украинской Рады, в правительствах, образованных на территориях, неподконтрольных Советской власти в 1918–1922 гг. Сами себя они определяли в качестве "социалистов" или "республиканцев".

В частности, в Программе экономического возрождения России, авторами которой были Л. Б. Кафенгауз, Я. М. Букшпан, Б. Д. Плетнев и др. (1919), а также в следственных материалах по делу "Лиги объективных наблюдателей" (1927) достаточно подробно представлены взгляды ученых-экономистов, работающих в ВСНХ, в которых была выражена альтернативная позиция по отношению к официальному экономическому курсу. Кроме того, в работах отдельных ученых, таких как "Денежная политика Советской власти" Л. Н. Юровского, "Налоги Союза ССР" Π. П. Гензеля, "Организация крестьянского хозяйства" А. В. Чаянова и др., также были изложены основополагающие теоретические взгляды оппозиции относительно мер по восстановлению российской экономики после Первой мировой и гражданской войн. Из каких реальных экономических предпосылок исходили оппозиционные авторы?

Во-первых, они четко себе представляли уровень общей хозяйственной разрухи в стране, степень разрушения кредитно-финансового, налогового и воспроизводственного процесса. Есть разница между тем, как власть представляла себе налаживание процесса кругооборота фондов с точки зрения государственного хозяйства и видение этого же процесса с точки зрения товаропроизводителей. При нэпе, как известно, динамика налогов, арендной платы, рост железнодорожных тарифов опережали динамику доходности частных предприятий и домохозяйств. Интересы казны превалировали в восстановительных процессах экономики, поскольку задачи так называемого "восстановительного периода", как считали оппозиционные экономисты, были сформулированы как задачи политические, а не экономические.

Во-вторых, как "спецы", т.е. профессионалы – специалисты с дореволюционным стажем, они четко представляли себе структуру унаследованной от "старого режима" российской промышленности, ее техническое, а точнее технологическое состояние. Для ее восстановления недостаточно было приобрести за валюту запасные части. Требовалось участие инженеров и специалистов именно тех иностранных фирм, которые создавали в дореволюционной России горнодобывающие, металлургические и машиностроительные предприятия. Но сотрудничество именно с этими предприятиями было невозможно без денационализации (или реституции) собственности и возврата долгов, накопившихся за поставки в годы Первой мировой и гражданской войн. При этом следует иметь в виду, что не все деловые круги разбирались, что собой представляла гражданская война в России. Поставки какой-либо продукции, например Деникину или в "самостийную" Украину, расценивались как поставки в Россию под правительственные гарантии. Оппозиционные экономисты считали, что без восстановления сотрудничества с инвесторами, которые ранее вкладывались в Россию, быстрое или, точнее, нормальное восстановление российской промышленности невозможно.

Эти два предварительных замечания позволяют, как нам представляется, более правильно понять смысл предложений оппозиционных экономистов. Их программа строилась на экономической рациональности, служащей основанием экономической науки, в то время как правительственная программа исходила из многих факторов, определяющих жизненные реалии: идеологических, политических, экономических, социальных, психологических и др. Конечно, представить все это разнонаправленное сочетание в виде, согласованном с постулатами экономической науки, невозможно. Итак, конкретные меры, которые предлагали оппозиционные экономисты:

  • 1) признание советской властью равноценности всех "сортов" денежных знаков (дореволюционных, Временного и большевистского правительств, краевых правительств – Украинского, Сибирского, Донского, Кубанского, Архангельского и т.д.) как казначейских обязательств, гарантированных государством;
  • 2) признание всех внешних долговых обязательств России (вне зависимости от смены форм правления), ценных бумаг, гарантированных государством, и в первую очередь закладных листов на землю (на сумму около 3 млрд довоенных рублей), которые были размещены среди частных лиц, благотворительных учреждений, сберегательных касс, страховых обществ и т.п.;
  • 3) денационализация предприятий и недвижимых имуществ, отобранных у иностранных и российских граждан в годы войны и революции, восстановление выкупа земли и земельных участков, продажа государственного имущества как средства частичного изъятия избыточной денежной массы;
  • 4) восстановление полного права частной собственности, передача в концессию иностранным кредиторам и инвесторам лесов, нефтеносных участков, участков с полезными ископаемыми, государственных промышленных предприятий, кроме оборонных;
  • 5) производство новых внешних займов для поддержания стабильности рубля, восстановления железнодорожного транспорта, топливной промышленности, товарооборота, банковской и кредитной системы, оборонной промышленности;
  • 6) введение заградительных пошлин на ввоз всех товаров, кроме крайне необходимых и поощрительных пошлин на вывоз леса, хлеба, нефти, угля и прочих продовольственных и сырьевых ресурсов;
  • 7) распространение косвенного налогообложения (акцизов) на максимально широкий товарный ассортимент, существенное понижение шкалы прямого и подоходного налогообложения;
  • 8) невмешательство государства в рыночное ценообразование (в том числе по вопросам заработной платы), максимальное сокращение государственных социальных обязательств в области здравоохранения, социальных учреждений, пособий по безработице, образования и т.д.;
  • 9) отмена политики социализации, национализации и муниципализации земли, восстановление выкупа крестьянской земли на принципах частной собственности и продолжение аграрной реформы по пути реформы Столыпина, т.е. перехода от общинных принципов землепользования к его интенсивным формам, зарекомендовавшим себя в хуторской системе, "отрубах" и других фермерских формах сельскохозяйственного производства;
  • 10) гарантия общих правовых интересов рабочих (свобода профсоюзов, кооперативных учреждений, культурно-просветительных объединений, заводских комитетов на государственных предприятиях), но "в вопросах, которые выходят за пределы гарантии рабочим формального гражданского и политического равноправия, политика правительства должна быть лишена всякой демагогии и сентиментальности".

Следует признать, что власть, обвиняющая оппозиционных экономистов в том, что они разрабатывали программы "реставрации капитализма", была права. Эти мероприятия вели к восстановлению той экономики, которая была в дореволюционной России. Но она не была права в том, что указанным теоретическим разработкам придала характер политических преступлений. Тем более что в практическом плане указанные мероприятия не могли быть реализованы.

Наиболее уязвимым пунктом данной экономической программы, как признавали сами авторы, являлся крайний дефицит заемных средств на послевоенных европейских финансовых рынках, а вся цепочка программных мероприятий строилась на восстановлении промышленности и товарно-денежного оборота путем привлечения внешних займов и инвестиций. Кроме того, авторы ошибочно предполагали, что цены на продовольственные и сырьевые ресурсы на мировых рынках будут в длительной перспективе расти, а на товары промышленного производства падать.

В этом отношении более верными оказались противоположные прогнозы Я. Д. Кондратьева – автора теории больших циклов промышленной конъюнктуры, который считал, что цены на сельхозпродукцию будут продолжать снижаться в длительном (около 10–15 лет) периоде. Однако его нельзя отнести к последовательным представителям оппозиционной (антисоветской) экономической мысли, поскольку Н. Д. Кондратьев не только работал консультантом Госплана, директором Конъюнктурного института при Наркомфине, но и активно и вполне искренне участвовал в строительстве советским государством плановой социалистической экономики.

Вместе с тем Н. Д. Кондратьев, А. В. Чаянов, В. А. Базаров (Руднев), Л. Н. Юровский, А. Н. Челинцев и многие другие советские экономисты были репрессированы в 1930-е гг. наравне с оппозиционными экономистами и видными политическими и хозяйственными деятелями: Н. И. Бухариным, Г. Е. Зиновьевым, Л. Б. Каменевым, Е. А. Преображенским, Г. Л. Пятаковым, А. Н. Рыковым, Г. Я. Сокольниковым, А. Г. Шляпниковым, Н. Осинским (В. В. Оболенским) и др.

"Внутрипартийные" оппозиционеры также участвовали в дискуссиях о строительстве социализма, имели свое видение практической реализации общетеоретических представлений о новом механизме хозяйствования. Но тем не менее по многим вопросам принятия конкретных решений позиция перечисленных лиц, как уже выше говорилось, не совпадала с мнением большинства членов ЦК ВКП(б).

"Есть две генеральные линии, – говорил И. В. Сталин на XIV съезде ВКП(б) в 1925 г., – одна исходит из того, что наша страна должна остаться еще долго страной аграрной, должна вывозить сельскохозяйственные продукты и привозить оборудование, что на этом надо стоять и по этому пути развиваться и впредь... Есть другая генеральная линия, исходящая из того, что мы должны приложить все силы к тому, чтобы сделать нашу страну... страной экономически самостоятельной... Эта линия требует максимального развертывания нашей промышленности, однако, в меру и в соответствии с теми ресурсами, которые у нас есть. Она решительно отрицает политику превращения нашей страны в придаток мировой системы капитализма".

Именно в выборе направления развития страны заключались главные расхождения оппозиционной экономической мысли и официального курса правительства. При этом следует иметь в виду, что отказ от политики индустриализации и переход к "нормальной" экономике влек за собой реальную реставрацию капиталистических отношений: восстановление частной собственности на средства производства, присвоение ренты и доходов на оборот капитала частными лицами. Кроме того, значительно усилился бы вывоз из России капитала, поскольку проблема так называемых "царских долгов" заключалась не только в их погашении по номиналу, но в погашении процентов, накопившихся за более чем десятилетний срок. Проблема внешних долгов была уже весьма значительной в предвоенный период, когда царская Россия выплачивала в виде погашения процентов за иностранные займы около четверти годового бюджета страны.

Поскольку цены на сельскохозяйственную продукцию падали, для погашения растущих геометрически процентных выплат приходилось увеличивать вывоз хлеба, несмотря на растущий его дефицит на внутреннем рынке. Хлебные "затруднения" в двух столицах, как известно, привели к революционным событиям 1917 г.

Возврат к дореволюционной экономике был невозможен в советской России также и по психологическим, и по социально- экономическим мотивам. Об этом свидетельствует неприятие нэпа большинством населения страны, особенно когда в экономике, функционирующей на рыночных началах, стали происходить сменяющие друг друга волны отраслевых кризисов, вновь вводились карточки на продовольствие (под видом "заборных книжек"), а рабочим месяцами не выплачивалась заработная плата.

Россия, как страна и без того небогатая, с низким уровнем жизни населения, находилась после Первой мировой и гражданской войн в ситуации глубокой нищеты, поэтому распределительные отношения не могли иметь другого характера, кроме уравнительного. При этом государственной власти удалось мобилизовать городское население и молодежь идеей, дающей надежду на будущее. В результате индустриальных строек появились новые профессии, требующие инженерных знаний, высокой квалификации. Престиж рабочих профессий стал высоким, что не могло не сказаться на росте производительности труда. И хотя переход от аграрной к индустриальной стадии был совершен ценой значительных жертв, большинство населения поддержало правительственную программу хозяйственного возрождения России, а не оппозиционную.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>