Полная версия

Главная arrow Литература arrow История зарубежной литературы второй половины XX – начала XXI века

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

В пору Сопротивления

С началом войны (сентябрь 1939 г.) Арагон был призван в армию, но находился в подразделении "подозрительных", где оказались люди, известные своими левыми убеждениями и симпатиями к СССР. Он участвовал в боях, был награжден. А после оккупации Франции принял активное участие в движении Сопротивления. Эти годы для Арагона, как и для Элюара, стали славной страницей его биографии, порой расцвета его поэтической музы. Его поэтические сборники – это своеобразная стихотворная летопись трагических и одновременно героических страниц в истории Франции.

Начало положил сборник "Нож в сердце" (1941), отразивший эпоху так называемой стратой войны, когда на франкогерманском фронте установилось тревожное затишье. Арагон передал настроение тревоги, подавленности:

По пустоте жилищ мы бродим постоянно

Без мыслей и цепей, без савана и стона,

Дневные призраки, живые мертвецы.

Из мира, что согрет любовью, мертвеца.

(Пер. Ю. Корнеева)

После поражения Франции (май – июнь 1940 г.) и ее оккупации творчество Арагона приобретает новое направление. В его стихах любовная тема сливается с патриотической. Его сборник "Глаза Эльзы" (1942), посвященный жене, открывается поэмой "Та, что прекрасней слез": боль за поруганный Париж обостряет чувство к любимой женщине. В его стихах возникает образ сказочного, знакомого по средневековой поэзии леса Броселианд, населенного мужественными и великодушными рыцарями, а также образ Роланда, не просто литературного героя, но символа преданности родине и бесстрашия. Если поначалу Арагон печатает свои стихи легально, а потому прибегает к прозрачным иносказаниям, то примерно с 1943 г. он автор нелегальных изданий, а иные стихи, зовущие к борьбе, распространяются в виде листовок.

В сборнике "Паноптикум" он прибегает к сатире и гротеску, воссоздавая зловещие портреты нацистских палачей и их приспешников, каковых было немало среди французских коллаборационистов. В самые тяжелые для Франции дни он, как и многие на Западе, находит моральную поддержку в ободряющих известиях, которые приходят с Востока, где под Москвой зимой 1941 г. вермахт терпит первое поражение (стихотворение "Радио Москва"), Тема нарастающего антифашистского отпора и приближения победы одушевляет его сборник "Французская заря" (1943–1944), в который входят такие стихи как "Песня франтиреров", "Французская песня", "Французский марш", "Песня Страсбургского университета". Арагон верен той демократической песенной традиции, которая всегда составляла славную особенность национальной литературы. Сопротивление для него, как и для Элюара, явила новых героев, подпольщиков, среди которых особой стойкостью отличались коммунисты. Те, кого пытались изобразить "иностранными агентами", действовавшими якобы по "указке Москвы", оказались самыми несгибаемыми патриотами Франции. В "Легенде о Габриэле Пери" коммунист, героически погибающий за родину, становится символом Сопротивления. А в "Балладе о том, кто пел под пытками" герой, не выдавший товарищей, уходит из жизни с пением "Интернационала":

Но Марсельеза стала скоро

Той песнею другой,

Той самой лучшею, с которой

Воспрянет род людской.

(Пер. П. Антокольского)

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>