Полная версия

Главная arrow Литература arrow История зарубежной литературы второй половины XX – начала XXI века

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Романист: переход к экспериментальной форме

После войны Арагон завершает свой романный цикл "Реальный мир", начатый еще в 1930-е гг. В годы Сопротивления он пишет последний, пятый роман цикла – "Коммунисты" (1944–1945). Это многоплановый, многофигурный роман, главная тема которого – трудный исторический путь компартии, доведенный до 1940 г.

Тогда коммунистов травили чуть ли не как иностранных агентов, видели в них более опасных недругов, чем нацисты. Но в годы оккупации именно коммунисты своим героизмом и самопожертвованием в борьбе с фашистами доказали, что на самом деле они истинные патриоты Франции. Но главное в романе – не исторический фон, как бы он ни был значим, а человеческие судьбы. В центре история двух молодых людей Жана де Мопсе и его возлюбленной Сесиль, жены Фреда Виснера, одного из представителей "высшего света". Подобно Марку Ривьеру в "Очарованной душе" Роллана и Жаку Тибо в эпопее "Семья Тибо" Роже Мартен дю Тара, Жан отрешается от многих иллюзий. Сходный путь проходит и Сесиль, порывающая с мужем, воплощающим духовную скудость и пороки частнособственнического мира. Преодолев все преграды, стоявшие между ними, герои соединяются. Они делают выбор – это крайне важное понятие для Арагона – и находят путь к коммунистам. Своим романом Арагон хотел ответить на вопрос: почему люди на Западе, движимые совестью, чувством справедливости, может быть, ошибались, вступая в ряды партии, что не только не сулило им благ, но, напротив, прибавляло жизненных проблем.

Пафос романа, рассказавший о прошлом Франции и устремленный, как полагал Арагон, в будущее, определялся следующим образом: "Любовь занимает здесь главное место: любовь мужчины к женщине; любовь матери к своим детям; любовь гражданина к своей родине. Сотни людей в этом романе для меня не манекены, а существа из плоти и крови". В этих словах весь Арагон!

И все же в 1967 г. Арагон переработал свой роман в свете этого нового исторического опыта, который был связан с развенчанием культа личности Сталина. Он сократил текст, скорректировал некоторые "апробированные" официальные политические моменты и акценты, касающиеся сталинизма и его правления в Советском Союзе.

Важной вехой в творчестве Арагона-прозаика стал его роман "Страстная педеля" (1959), один из ярких и новаторских образцов исторического жанра. В нем он отказался от привычной структуры, закрепленной Вальтером Скотом, когда в центре – главный герой, возможно, вымышленный, или крупная фигура – король, полководец, государственный деятель. Время действия в романе Арагона – всего одна судьбоносная неделя в марте 1815 г., время от высадки Наполеона, покинувшего остров Эльбу и высадившегося во Франции, до его триумфального вступления в Париж. Войска, посланные на захват "корсиканского чудовища", переходят на его сторону, в том числе и прославленный полководец маршал Ней, поздней участник Ватерлоо, расстрелянный Бурбонами.

Метод Арагона – "стереоскопический". Он словно выхватывает из потока событий отдельные судьбы. Главное – это их реакция на события.

В лагере короля, "жирноголового" Людовика XVIII, паника. Охваченная страхом придворная камарилья беспорядочно и трусливо устремляется из Парижа к бельгийской границе. Сложнее реакция наполеоновских маршалов, оказавшихся на службе у Бурбонов, – Мортье, Бертье, Макдональдса. В лагере Наполеона те, кто, поддавшись временной эйфории, видели в императоре не только презрение к ничтожеству "белых кокард", но и представляли его чуть ли не продолжателем дела Революции, на которую посягают недобитые защитники феодальных привилегий.

Главный герой романа – народ, "коллективный образ" нации. И все же один персонаж обрисован с необъяснимой полнотой. Это художник-романтик Теодор Жерико. После неудачи на выставке 1814 г. он готов оставить живопись. События Страстной недели ставят его перед выбором: с кем быть: с Наполеоном или королем? Арагон показывает мучительные сомнения, связанные с разными ситуациями, которые его одолевают. В конце концов, он – не с Наполеоном и не с королем. Он выбирает третий путь – возвращение к искусству, живописи. В сумятице разноречивых тенденций есть путь правды. "Я дам место этому пароду в своих картинах. Он будет царить на них таким, каков он есть..."

Композиционная новизна романа в том, что в него врывается прямой авторский голос – "я" романиста. Он оценивает события далекого 1815 г. с позиций середины XX в. Романист перебрасывает "мостики" в 1848 г., в 1851-й (переворот Луи Бонапарта), в Коммуну, в Первую и Вторую мировые войны, в эпоху Сопротивления. Как заметил один из критиков, у Арагона "мгновенья настоящего связаны с прошлым и продолжаются в будущем".

Те художественные открытия, которые были сделаны в "Страстной неделе", получили развитие в последующих романах, которые называют "экспериментальными" – это "Гибель всерьез" (1965), "Бланш, или Забвение" (1967), "Театр/роман" (1974). В них он воплотил те принципы "открытого реализма", о котором размышлял, начиная с 1960-х гг. В обществе, где иссякли героические идеалы Сопротивления и возобладала потребительская психология, он хочет писать по-новому. Не просто быть попятным, но быть понятым теми, кто "глух". Форма его романов – сложная, нетрадиционная, в ней "зерна", субъективные и объективные, перемешаны временные пласты, монтаж всплесков памяти и ассоциаций. В этих романах налицо использование тех приемов сюрреализма, с которого Арагон начинал. Ему было присуще стремление придать "новую цену старым словам". Создать с помощью синтеза разнородных элементов "сверхреальность". Удалось ли это Арагону? Согласимся с мнением Л. Г. Андреева, крупнейшего знатока литературы XX в., особенно французской: "Экспериментальная фаза завершила долгий путь Арагона – путь непрестанных поисков. Не все найденные им ответы бесспорны, но Арагон стал примером дерзающего и ищущего искусства, идущего в ногу с революционным веком".

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>