Полная версия

Главная arrow Туризм arrow Экономика ощущений и впечатлений в туризме и менеджменте

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

8.3. Технология создания "выращенного музея"

А теперь проанализируем опыт существования так называемого "выращенного музея".

Ступив на территорию музея, и впрямь попадаешь на остров уединения. Усыпанная серой щебенкой дорожка, извиваясь, ведет через луг, заросший полевыми цветами и травами. По сторонам виднеются заболоченные участки поймы, группы деревьев, кустарник, маленькие озерца с утками и лебедями. Тишина, людей почти не видно, только щебечут птицы. На первый взгляд - обычный деревенский пейзаж. Хотя нет. Слишком уж все красиво! Слишком продуман, сценически выстроен

этот неприхотливый сельский вид. Поляна лопухов, какие встречаются на любом пустыре, за ними, на берегу ручья, плакучая ива - крупные круглые листья и мелкие вытянутые, но и у тех, и у других серебристая подложка. Они скомпонованы не менее продуманно, чем на живописном полотне. Облетевшие лепестки яблони покрывают воду пруда розовым ковром, причудливо сплетаются в один куст три разных сорта сирени.

Рис. 6

Это не дикая природа, это пейзаж, созданный рукой художника. У окрестных жителей можно узнать, что четверть века назад на месте "Инзель Хомбройх" была заброшенная сельскохозяйственная пустошь. Лишь старый усадебный дом окружали деревья. А все, что мы видим сегодня начиная с озер, которые и нс озера вовсе, а специально выкопанные пруды, - творение ландшафтного архитектора Бернхарда Корте. Земельный участок был куплен Мюллером в 1982 году, музей открылся в 1987-м. В течение 5 лет "Инзель Хомбройх" "растили" для публики.

"Садовник" Бернхард Корге продумал и рассчитал еще один эффект. Выстроенная им природная среда "интерьерна". В парке почти нет далсвых видов, посетитель переходит из одного замкнутого пространства в другое. Отсюда возникает то самое удивительное чувство уединения, хотя музей не назовешь малопосещаемым: за сезон он принимает 65-70 тысяч гостей. В позапрошлом году, когда "Инзель Хомбройх" отмечал 20-летие со дня основания, журналисты спросили у Карла-Генриха Мюллера, может ли он подвести итог прошедшим годам, сбылось ли то, чего хотели создатели музея. Ответ отца-основателя был краток: "Нельзя подвести никакие итоги, так как мы сами не знали, чего хотели. Просто "Инзель Хомбройх" рос, как все в жизни растет. Иногда более удачно, иногда менее. Как живое существо".

Рис. 7

В парке 12 павильонов. Их расположение - тоже часть сценария хитроумного Корте: павильонов много, но одномоментно посетитель может видеть только один из них. Постройка открывается вашему взору внезапно, после очередного поворота дорожки. Большинство павильонов выстроено из темного голландского кирпича. Причем не нового, а старого - от разобранных построек, со следами времени, сложной игрой цвета и фактур. Формы же зданий предельно просты и лаконичны - состыкованные кубы, параллелепипеды, цилиндры с плоскими стеклянными крышами и большими окнами. Первым на пути оказывается павильон "Башня". Он не имеет окон, только четыре двери, расположенные по осям сооружения. Вес они гостеприимно распахнуты, но павильон... пуст. И не оттого, что владельцам музея нечего показать. Пустота - часть авторского замысла. Ослепительно белые стены внутреннего зала, пронизанные потоками льющегося сверху света, и заросший английский парк, видимый через распахнутые двери, а снаружи - стрекотание кузнечиков и шелест травы. Возникает интересный эффект. Пока находишься на открытом воздухе, павильон воспринимается как рукотворный объем, помещенный в природную среду. Что-то вроде садово-парковой скульптуры. Недаром создатель музейных павильонов Эрвин Хеерих по образованию скульптор. Но когда попадаешь внутрь, объем и пространство словно меняются местами: в объект экспозиционного показа превращается парк, обрамленный, как картина, дверным проемом.

Рис. 8

Еще более эффектен павильон Граубнера, представляющий собой два состыкованных цилиндра - кирпичный и стеклянный. Когда я прочел название павильона на плане музея, то ни на секунду не усомнился, что увижу там живописные панно, написанные приятелем Мюллера - дюссельдорфским абстракционистом Готардом Граубнсром. Ничуть не бывало. Павильон Граубнера также пуст, но зрительные ощущения здесь оказываются иными, чем в "Башне". Если в "Башне" ты обозревал "картины" парка, то, войдя в стеклянный стакан павильона Граубнера, видишь круговую панораму. Парк для разнообразия в этом месте становится французским - регулярным, с аккуратно подстриженными боскетами. При взгляде снаружи возникает эффект витрины, где случайный посетитель выступает в роли экспоната, помещенного в сад и накрытого стеклянным колпаком.

Почему павильон назван именем Готарда Граубнера? Возможно, потому, что архитектура здания в чем-то созвучна его творчеству. "Для меня, - говорит живописец, - подход к созданию пространственной ситуации сопоставим с подходом к созданию картины". Впрочем, эти слова можно отнести ко всему музею "Инзель Хомбройх". И еще одна любопытная деталь. "Башня" и павильон Граубнера не имеют электрического освещения. В наше время подобное стремление к перво- зданности выглядит несколько эксцентричным, но создателям музея нельзя отказать в последовательности: законы экспонирования в данном случае требуют только естественного света.

И все-таки большинство павильонов используется вполне традиционно: в них выставлены произведения искусства. Свою коллекцию Карл-Генрих Мюллер начал собирать в конце 1960-х годов. Она очень разнородна и в полной мере отражает вкус владельца. В собрании есть древняя восточная скульптура и африканские маски, конструктивистская мебель и объекты дадаистов, рисунки Климта и акварели Сезанна, мобили Колдера и скульптуры Бранкузи, а также множество геометрической абстракции второй половины XX века. Кстати, консультантом Мюллера по современному искусству, помогавшим ему пополнять коллекцию, был Гогард Граубнер.

В начале 1980-х, когда фирма "Мюллер Интернэшнл", занимающаяся торговлей недвижимостью, стала одной из крупнейших в Германии, Мюллер придумал свой музей. На вопросы журналистов, как ему это пришло в голову, бизнесмен отвечал: "Если у кого-то есть коллекция, рано или поздно он спрашивает себя: неужели нельзя найти ей лучшее применение, чем просто украсить стены своего дома или офиса?" Эти слова похожи на правду, но в них нс вся правда. Мюллер нс просто строил помещения для размещения картин, он создавал музей. Причем совершенно особый по духу и принципам показа искусства.

В ослепительно белых интерьерах все перемешано: индийская скульптура соседствует с полотнами Фрэнсиса Пикабиа, офорты Рембрандта - с рисунками Анри Матисса, китайская керамика - с объектами Ива Кляйна. И ни одной этикетки ни под одним произведением! Даже для меня, человека с искусствоведческим образованием, разобраться кто есть кто было непростой задачей. Планы экспозиционных павильонов причудливы, залы нс нумерованы, в них легко заблудиться, на что, похоже, и был расчет, судя по названиям - "Улитка", "Лабиринт". Однако и здесь Мюллер непоследователен: создавая умопомрачительный винегрет из эпох и стилей, он одновременно вынес в отдельную "оранжерею" часть коллекции кхмерской скульптуры и построил две галереи для произведений своих друзсй-соратников - Эрвина Хеериха и Норберта Тадеуша.

Можно предположить, что чудак-коллекционер не экспонирует собрание, а использует его как строительный материал для собственного произведения, именуемого музеем. Впрочем, ничего подобного Мюллер никогда не говорил. Он вообще долгое время воздерживался от комментариев по поводу своего замысла, полностью передав дискуссионную площадку в руки соратников и противников. А послед-

них, не сомневайтесь, было немало, особенно в первые годы существования музея. Вокруг бушевали споры, а Мюллер в течение 20 лет уклонялся от общения с прессой, на прямые вопросы отвечал односложно и крайне нс внятно, а информацию о музейных мероприятиях распространял в основном через знакомых.

К 20-летию своего детища (2002 год) Мюллер разговорился: начал давать интервью и публиковать собственные статьи про "Инзель Хом- бройх". Но и здесь нс внес особой ясности. Его тексты напоминают стихотворения в прозе, где автор пишет об острове как о Прекрасной Даме (в немецком языке слово "остров" женского рода):

"Она рождает, скрепляет, поддерживает, служит и реализует Она не должна, но может Она не "или - или", но "и - и"

Она ежедневно бросает вызов каждому

Она не мужчина и ведет охоту на накопительство, власть и публичность..."

Ну что тут скажешь? Вместо того чтобы хоть что-то объяснить, Карл-Генрих продолжал творчески самовыражаться.

Как известно, новое - это хорошо забытое старое. При всей кажущейся инновационности действий Мюллера в них слышны отголоски давних споров о природе музея. На теоретическом уровне существуют две модели музея: просветительская и гедонистическая. Первая направлена на обучение и воспитание зрителя, вторая ориентирована на медитацию и эстетическое наслаждение. На практике большинство музеев являют собой компромисс между этими системами взглядов. Хотя чисто просветительские музеи встречаются: например учебные музеи кафедр и факультетов в крупных университетах. А вот гедонистическая модель реализуется исключительно редко. "Инзель Хомбройх" - одно из таких исключений... И, пожалуй, самое радикальное.

Искусство в коллекции Мюллера анонимно, как анонимны луга и поля, его окружающие. Зрителю дано просто созерцать, любое знание в таком контексте кажется обременительным. Картины лишены этикеток не потому, что вас хотят заставить отгадывать загадки, а потому что в рамках гедонистической концепции аннотации не нужны. Это произведение прекрасно, так не все ли равно, кто его автор? И какая разница, нарисовано ли оно или это вид через открытую дверь? Смотри, слушай пение птиц и журчание воды... Очень скоро вся эта игра затягивает, и ты начисто забываешь о том, что в музее положены этикетки.

Визуальный мини-кейс: Самое большое экологическое здание мира

Калифорнийская академия наук сообщила, что "самое большое экологичное здание мира" открылось в Сан-Франциско в парке "Золотые ворота" (Golden Gate Park).

Рис. 9

Здание площадью 9900 м2, спроектированное призером Прицкеровской премии Ренцо Пиано (Renzo Piano) - это почти гектар жизненного пространства, накрытого землей, словно крышей.

Академия рассчитывает получить за это самое крупное экоздание в США платиновую награду LEED. Ренцо Пиано так прокомментировал свое творение: "В здании академии мы создаем музей, который визуально и функционально связан с ее природным окружением".

Под стальным каркасом здания расположится Стейнхартский аквариум (Stcinhart Aquarium), планетарий Моррисона (Morrison Planetarium), природный парк Кимбалл (Kimball Natural Park), восемь научно-исследовательских отделов, а также более 20 миллионов научных образцов. Постройка полностью заменяет предыдущий музей, две стены которого были включены в новое здание, ввиду их исторической и эстетической ценности.

Красочная крыша новой академии носит стратегический характер - в ней располагаются окна, которые открываются и закрываются с помощью ультрасовременных температурных мониторов, которые обеспечивают естественую вентиляцию музея и теплоизоляцию за счет слоя почвы в 150 мм. Дополнительная изоляция достигается за счет специальных теплоизоляциолнных пакетов, вмонтированных в стены.

Другие особенности технологий этого экологически чистого здания- фотоэлектрические ячейки, которые генерируют до 10% энергетических потребностей, и за счет системы обратного осмоса осуществляют необходимое увлажнение воздуха. Около 90 % отходов, вырабатывающихся в здании, будут перерабатывать при помощи специальных систем по утилизации мусора.

Использованы иллюстрации с сайта bdonline.co.uk.

Источник: arhinovosti.ru.

Рис. 10

КЕЙС: МУЗЕЙ ГУГГЕНХАЙМ

Открытый в сентябре 1997 года, Музей Гуггенхайм (Guggenheim Museum) сенсационным путем возвысил современную архитектуру и сам город до уровня XXI века. Он способствовал обновлению города и стимулировал его дальнейшее развитие.

П

Рис. П

Как и все великие архитекторы, Генри спроектировал Гуггенхайм, подразумевая некий исторический и географический контекст. Место, которое он выбрал, представляло собой производственную пустошь,

часть района на берегу Риа-де-Бильбао, где находились обветшавшие и пришедшие в негодность городские товарные склады. Исторические отрасли промышленности Бильбао - судостроение и рыбная ловля, отразили собственные интересы Генри и не в последнюю очередь его прежний опыт работы с индустриальными материалами. Есть мнение, что блестящие титановые плитки, покрывающие большую часть здания и напоминающие гигантскую чешую сельди - отражение того восхищения, которое испытывал архитектор в детстве, наблюдая за рыбами. Интерьер Гуггенхайма поистине громаден, и в это тоже вложен особый смысл. Похожий на собор атриум имеет высоту более 45 метров. Свет льется внутрь через стеклянные клифы. Из атриума ведет Галерея 104 - "рыбная галерея", просторная арена 128 м длиной и 30 м шириной, где расположены сооружения "Змея Ричарда Снейка" и его "Значение Времени", представляющие собой массивные листы железа, причудливо и непостижимо скомпонованные, между которыми можно блуждать, растворяясь в окружающем ржаво-красном мире среди приглушенных, свистящих и лязгающих металлических звуков.

Вопросы к кейсу

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>