Факторы формирования авторитарного типа государственного управления

Система публичного управления на Руси как механизм адаптации раннеклассового общества изменяется вместе с ним, несет на себе его специфические черты. Эволюцию механизма государственного властвования и управления следует рассматривать в контексте взаимосвязей власти и общества, государства и личности, которые формируют идеологию управления – авторитарную (основанную на подчинении личности государству) и демократическую (связанную с верховенством интересов индивида).

На Руси с самого начала сформировался авторитарный тип управления, что было обусловлено следующими объективными причинами.

1. Древнерусское государство было формой перехода славян от варварства к цивилизации.

Как и другие варварские народы, находящиеся на стадии военной демократии, древние славяне создали государство с помощью насилия, завоевания, переходя от родоплеменного строя к феодальному, минуя рабовладельческий строй и государство. Однако, столкнувшись со стихией насилия на самой заре своей истории, постепенно они смогли "переработать" ее, придать ей форму порядка. Такой формой порядка стало раннефеодальное государство Киевской Руси, становление которого было неразрывно связано с процессом этногенеза: складыванием народностей из племен и начала становления современных наций.

Падение Римской империи открыло возможность выхода на политическую сцену Западной Европы новых этносов и народов. Еще в IV в. началось Великое переселение народов – этническая революция, в результате которой римские территории переходили под власть племенных союзов варваров. В свое время варварами греки называли негреческис народы, которые имели чуждую культуру и говорили на непонятных языках. Древние эллины дразнили их словом "вар-вар". К ним относились кельты, древние германцы (франки, бургунды, лангобарды, вандалы, готы), древние славяне. Этническая революция продолжалась 400 лет и вызвала огромные перемены: исчезли старые и возникли новые народы, распадались и формировались государства. Именно в это время были заложены основы современной политической и этнической карты Европы.

Хронологически возникновение Древнерусского государства вписывается в процесс политогенеза (образования государства), проходивший в IX–X вв. на обширной территории Северной, Центральной и Восточной Европы, что характеризует его как закономерный и объективный.

2. В Киевской Руси сложилась этакратическая модель государственного управления, проникающая во все сферы жизни и ставящая общество в зависимость от власти.

Она основана на соединении авторитаризма и патернализма. В представлении своих подданных государство выступает в роли "заботливого отца", оно организует их жизнедеятельность и обеспечивает их безопасность, надеясь на взаимность подданных.

Потребность в административной опеке со стороны государства у подданных была обусловлена сложными природно-климатическими условиями и перманентной угрозой со стороны внешних врагов. Они привели к формированию особого мобилизационного типа развития, которое ориентировано на достижение чрезвычайных целей с использованием чрезвычайных средств и чрезвычайных организационных форм. Как замечал С. М. Соловьев, "Россия есть громадное континентальное пространство, не защищенное природными границами, открытое с востока, юга и запада... Основанное в такой стране, русское государство изначала осуждалось на постоянную тяжелую изнурительную борьбу с жителями степей... Бедный, разбросанный на огромных пространствах, народ должен был постоянно с неимоверным трудом собирать свои силы, отдавать последнюю тяжело добытую копейку... чтобы сохранить главное благо – народную независимость..."[1].

Действительно, начиная с VI в. в течение почти целого тысячелетия южные степи нынешней России были ареной борьбы пришлых племен: готы сменились гуннами, гунны – аварами, авары – уграми и хазарами, хазары – печенегами, печенеги – половцами, половцы – татарами. Проникая через Урал или Кавказ, кочевники держались вблизи черноморских берегов, в степной полосе, удобной для кочевья, и не заходили далеко на север, в лесные пространства нынешней средней России. Вследствие этого Руси приходилось напрягать все свои силы в борьбе за выживание, подчинять частные интересы государственным и ограничивать личную свободу своих граждан. И чем масштабнее угроза выживанию общества, тем более высокие требования предъявляются к государству, его способности дать адекватный ответ бросаемому вызову, тем жестче вынуждены действовать органы государственной власти.

3. Система государственного управления на Руси носит идеократический характер.

В значительной мере конкретные пути формирования Российского государства, структура и способы властвования государственных органов, система российского права и формы законодательства были заданы культурной традицией, развивавшейся в недрах российской цивилизации. В ее рамках были выработаны и сформулированы главные жизненные принципы, наиболее общие ценностные ориентации, основные формы социальной и государственной организации.

По замечанию английского историка А. Тойнби в цивилизационном плане русская культура является "дочерней" по отношению к византийской. По культурным признакам он относил Россию к "православному христианскому обществу"[2]. Византийская традиция стала в России одним из системообразующих факторов государственности. При своем крещении в 988 г. Россия заимствовала у Византии православную культурную традицию.

Культурная преемственность обнаружилась, прежде всего, в наследовании специфической имперской государственной идеи. Как писал Л. Н. Тихомиров, византийская государственная идея основывалась на сочетании "староримского абсолютизма, неизбежно рождающего централизацию и бюрократию", с христианством[3]. Среди особенностей, унаследованных от Византии (Восточной Римской империи), выделяется надэтнический, наднациональный характер власти и государственности, своеобразный космополитизм. Данную особенность политического развития "восточно-христианской цивилизации" А. Тойнби определял как стремление к созданию и сочетанию универсального государства и универсальной церкви. Судьба отдельно взятого человека универсальное государство не интересует.

4. Центральной проблемой государственного управления является проблема взаимоотношения власти и человека.

Она так и осталась нерешенной на протяжении всей прошлой и современной политической истории России. Антагонизм власти и общества, власти и личности проявляется в односторонней критике власти, с одной стороны, и сусальной жалости к личности – с другой.

По мнению русского философа И. А. Ильина, это является следствием крайне низкого уровня государственного правосознания как правителей, так и подданных. Он полагал, что человек, таящий в себе политическое слабоумие – не знающий о своем гражданстве или не понимающий его природы, – имеет только видимости разумного существа; и всякая политическая организация, рассчитывающая на его разум и на его волю, обречена на печальный конец. Однако этого мало: необходимо признавать свою принадлежность к определенному государству, т.е. понимать ее волею и чувством, дорожить ею и культивировать. Политическая принадлежность должна быть сознательно принята каждым отдельным гражданином и признана им в нестесненном свободном решении и это решение должно привести каждого к духовному акту добровольного самообязывания, или, что то же, к акту духовного вменения себе публично-правовых полномочий, обязанностей и запретностей. Вне этого государству неизбежно предстоит разложение[4].

Государственный образ мыслей есть разновидность правосознания, касающийся как управляющих, так и управляемых.

Государственное правосознание является определяющей характеристикой властного человека, того, которому вверена роль выражать волю демократического большинства. Выражаясь словами философа, факт политического слабоумия – достаточно атрибутивная черта корпуса государственной администрации как сегодня, так и в прошлом. Он проявляется в атавистическом стремлении к "власти" и ее использованию в личных, групповых целях, в целях реализации методов коррумпированного элитарного меньшинства.

На этом фоне правовой и государственный нигилизм, относящийся не к институтам вообще, а реальностям, которые формируются на уровне официальной власти или в ее окружении, выглядит довольно безобидно. Однако следствием его является разрушение государства. Всякий раз, когда угроза коррупции и злоупотребления институтами исполнительной власти чрезвычайно возрастает, государственный аппарат, превращаясь в силу администрирующую, усиливающую принудительные механизмы, мечтающую о полицейском государстве, является авангардом в разрушительном процессе. Именно на этом уровне происходит смыкание власти, не способной услышать обывателя, с глубоким противостоянием гражданина – государству, которое и призвано обеспечить его права и интересы.

Основная причина разнонаправленности векторов ожидания управляемых и возможностей управляющих, административных структур и управляющих элит коренится в сохранении пренебрежения к сути взаимодействия власти и человека, прежде всего, к самому человеку. Полоса отчуждения власти настолько глубока, что каждый из названных институтов превращается в самодовлеющую силу. Власть существует для самой себя, а человек, предоставленный самому себе, теряет навыки социальной коллективистской психологии, морально-нравственные начала общежития, начинает приспосабливаться к теневым методам существования, что имеет разрушительные и катастрофические последствия. Исторический опыт показывает, что без изменения отношения человека к институтам государства, публичным механизмам упорядочивания общественного бытия при общем согласии не удастся найти баланс интересов и поддерживать управляющее воздействие государства.

  • [1] Соловьев С. М. Публичные чтения о Петре Первом. М., 1984. С. 20.
  • [2] Тойнби А. Постижение истории. М., 1991. С. 34.
  • [3] Тихомиров Л. Монархическая государственность. СПб., 1992. С. 94.
  • [4] Ильин И. А. Собр. соч.: в 10 т. М.: Русская книга. 1994. Т. 4. С. 261.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >