Цели, объекты и идеология государственного управления

Главная задача управления состояла в нейтрализации социальных конфликтов, которые развивались в рассматриваемую эпоху. Учреждение сословного строя, ставшего социальной базой системы централизованного государственного управления, позволило легитимизировать цели, объекты и идеологию публичного администрирования в общенациональном законодательстве (Судебниках 1497 г. и 1550 г. и Соборном Уложении 1649 г.).

Первый вид конфликта – между феодалами и крестьянами, решался путем прикрепления крестьян к земле.

Вопрос о земле и работающих на ней крестьянах был центральным, поскольку имел принципиальное значение для последующих тенденций развития социального строя. Ограничение права передвижения земледельческого населения не могло не влиять на развитие рыночных отношений и городов. Традиционно существовавший переход крестьян от одного владельца к другому постепенно ограничивался, о чем свидетельствуют нормы регионального законодательства. В Судебниках 1497 г. и 1550 г. содержались правовые нормы, которые ограничивали право перехода крестьян, а Соборное Уложение 1649 г. окончательно прикрепляло крестьян к земле.

Судебник 1497 г. устанавливал нормы, регулирующие переход крестьян с земли одного владельца к другому. Срок этого перехода – один раз в году, за педелю до Юрьева дня осеннего (26 ноября по старому стилю) и неделей позже. В вознаграждение оставленному владельцу земли крестьянин должен был выплатить определенную сумму, так называемое пожилое, которое различалось в зависимости от того времени, которое прожил крестьянин у старого владельца. Судебник впервые установил общегосударственную правовую норму, которая ограничивала право крестьян самостоятельно выбирать место своего труда и жительства. Землевладельцы были заинтересованы в привлечении крестьян на свои владения, и Судебник оставляет для них в этом отношении определенные возможности. Трудности обоснования на новом месте и уплаты долгов прежнему владельцу практически не давали крестьянам возможности свободного выбора. Крестьянский переход мог реализоваться лишь с помощью льготных условий, предоставляемых крестьянину другим заинтересованным богатым землевладельцем.

Судебник 1550 г. в принципе сохранил данную ситуацию неизменной: срок перехода был оставлен прежним, а некоторые уточнения касались лишь изменения в выплате пожилого. Таким образом, возможности крупных вотчинников пополнять состав своих крестьян за счет менее устойчивых хозяйств продолжали сохраняться. В дальнейшем право крестьянского перехода было полностью утрачено. Более того, крестьянин, покинувший своего владельца самовольно, признавался беглым и возвращался прежнему владельцу. Вводились так называемые урочные лета, т.е. установленные законом сроки, в продолжение которых беглый крестьянин мог быть отыскан и возвращен прежнему владельцу. В качестве основного юридического документа, подтверждающего право на это, выступают писцовые книги – особые документы учета податного земельного обложения, систематически составлявшиеся в течение рассматриваемого периода.

Заключительным этапом длительного процесса крестьянского закрепощения явились нормы Соборного Уложения 1649 г., отменявшие урочные лета и таким образом вводившие бессрочный сыск и возвращение беглых крестьян.

Второй вид конфликта – между властью и боярской оппозицией, решался путем подрыва экономической мощи боярства.

Важнейшим объектом государственного регулирования стала проблема поместно-вотчинного землевладения. Существовали три основные формы землевладения – условное (поместное), безусловное (наследственное, вотчинное, доставшееся от отцов, о чем и говорит его название) и церковное – монастырское. Владельцы родовых вотчин – в основном потомки удельных князей и боярства обладали определенной суммой прав на распоряжение своими владениями. Однако государство стремилось держать под правовым контролем процессы перераспределения земельной собственности и направлять их в нужное русло. Этим объясняется наличие целого ряда норм, регулирующих права вотчинников на распоряжение своими владениями. Такова, в частности, одна из статей Судебника 1550 г., которая регулирует права родственников продавшего вотчину владельца на ее последующий выкуп.

Наконец, конфликт государства и церкви был следствием нехватки земель для поместных раздач.

В интересах централизованной власти было сосредоточение значительного земельного фонда в руках государства для поместной раздачи. Одним из возможных источников пополнения этого фонда могли стать владения церкви.

Стремление государства легитимно ограничить расширение церковных и монастырских владений нашло свое выражение в Судебнике 1550 г. и в документах Стоглавого собора, созванного в Москве в 1551 г.

В ранний период правления Ивана Грозного (Избранная рада) был поставлен вопрос об ограничении владений церкви. Эта проблема задолго до того стала предметом дискуссии между сторонниками и противниками церковной земельной собственности – стяжателями и нестяжателями. Вопросы царя Стоглавому собору должны были выяснить, в какой мере возможны реформы за счет церковных владений и богатств. Представители церкви на Соборе полностью отвергли идею ограничений духовного землевладения. Декларировалась борьба со злоумышлениями в церковной практике, уточнялись пошлины, взимаемые за совершение обрядов, согласовывались частные уступки, но в целом вопрос о секуляризации церковных земель оказался неразрешимым.

Церковно-государственный Собор, на котором присутствовали как духовенство, так и светские лица во главе с царем Иваном IV, был созван по инициативе молодого царя "для устранения земных и много различных церковных дел", т.е. он решал вопросы как гражданского, так и канонического права.

Итоговый документ Собора был разбит на 100 глав, по аналогии с Судебником 1550 г., который на этом Соборе и обсуждался. По этой причине его решения, да и сам Собор получили одно название – "Стоглав". В решениях Стоглавого собора прослеживается стремление церковных иерархов усилить влияние церкви на духовную жизнь общества. Была проведена канонизация новых чудотворцев, святых, среди которых были представлены видные церковные деятели, русские князья, основатели монастырей.

Что касается церковного права, то постановления Стоглава сохраняли свою силу до Большого церковного собора 1666–1667 гг., когда его положения вошли в противоречие с церковными реформами Никона. Были осуждены некоторые из его положений (например, о двуперстном крещении), было признано, что они написаны "нерассудно, простотою и невежеством", а сам текст Стоглава стал предметом споров между раскольниками-старообрядцами, которые остались верными его постановлениям, и представителями ортодоксальной церкви. Несмотря на то что постановления Стоглава были осуждены Собором 1666–1667 гг., патриарх руководствовался ими до 1701 г., и только с изданием Духовного регламента 1720 г. он утратил окончательно практическое значение.

Таким образом, Стоглав представляет развернутую характеристику отношений церкви и государства, сформулированных в царских вопросах и соборных ответах на них. Первый царский вопрос рисует общую картину существующих "неисправлений", т.е. представляет собой некую программу реформ церковной и светской действительности. Он адресован высшему духовенству и возлагает на него определенную моральную ответственность.

Судебник 1550 г. был подготовлен в годы царствования Ивана IV. На расширенном Стоглавом соборе 1551 г., на котором присутствовали помимо духовных лиц представители боярства и некоторых других сословий, царь предложил на рассмотрение и утверждение Судебник: "Прочтите и рассудите, – говорил он, – аще достойно сие дело, на Св. Соборе утвердив, подписати на Судебнике и на Уставной грамоте"[1]. Подлинник Судебника, подписанный членами Собора, должен был храниться вместе с другими государственными актами "в казне".

Основным источником для Судебника 1550 г. послужил Судебник 1497 г. По сравнению с Судебником 1497 г. текст нового Судебника дополнен. В центре внимания остаются вопросы осуществления судопроизводства. Однако уже в преамбуле отразилось развитие структуры государственного управления в сторону бюрократизации. Старый Судебник устанавливал "как судити боярам и окольничим", а новый Судебник охватывал более широкие социальные категории: "как судити боярам и окольничим, и дворецким, и казначеем, и дьяком, и всяким приказным людом, и по городам наместником, и по волостям волостелем, и тиунам и всяким судьям". В старом Судебнике дьяк был показан присутствующим при суде, в новом – он указан в составе судей. Это свидетельствует о том, что знать несколько утрачивает свое исключительное положение в судопроизводстве. Важно отметить, что в центре внимания оказывается и судебная власть на местах. Она регламентируется в статьях Судебника, которые предусматривают возможность подачи жалоб на наместников и волостелей, а также порядок и срок явки наместников по вызову Центра для отчета. Таким образом, намечается тенденция становления правительственного контроля над наместниками и волостелями.

Статьи Судебника 1550 г. "О вотчинах суд" привлекают внимание к проблеме вотчинного землевладения, регламентируя порядок в родовых вотчинах. Тем самым в поле зрения законодателя оказывается вовлеченным важнейший институт феодальной системы – наследственные владения родовой аристократии. Право выкупа вотчин определяется сроком в 40 лет со времени их продажи. Ряд норм направлен на ограничение церковного землевладения. Срок перехода крестьян сохраняется, однако текст статьи значительно расширен за счет регламентации конкретных условий перехода. Так, несколько увеличились размеры пожилого сбора (что связано с инфляцией), вводятся правовые нормы о невыплате пожилого в случае, когда пашенные крестьяне переходят в холопы. В Судебнике Ивана IV появляются правовые нормы, фиксирующие отмену судебных иммунитетов – тарханных грамот.

Большую роль сыграл Судебник 1550 г. в правовом оформлении новых принципов местного управления. Ранее местное управление и суд осуществлялись наместниками (в городах) и волостелями (в сельских волостях). Предусмотренное Судебником право принесения жалоб на наместничий суд в высшую инстанцию означало усиление контроля центра за действиями местной администрации. Судебник предусматривал и другую меру – участие представителей населения (старост и целовальников) в наместничьем суде. Чисто декларативные положения старого Судебника о правильном судопроизводстве были несколько конкретизированы. Появились положения о персональной ответственности за неправосудие. Важно отметить, что мера наказания высших судей за должностные преступления не предусматривалась, вопрос об этом передавался на усмотрение царя. Дьяк в подобном случае наказывался тюрьмой и денежным штрафом, подьячий – кнутом.

  • [1] Российское законодательство X–XX вв. Т. 2. М., 1985. С. 267.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >