Реформы системы образования и цензуры

В общем ряду реформ 1860–1880-х гг. существенное место занимали школьные и университетские реформы, а также реформа цензуры.

Развитие капитализма требовало отмены сословных ограничений для разночинной интеллигенции, наиболее зажиточной части крестьян и квалифицированных рабочих. Развивавшаяся промышленность нуждалась в массовой квалифицированной рабочей силе, что требовало решительного расширения начального образования.

Все это и обусловило реформы системы просвещения.

Как уже отмечалось, в 1863 г. был утвержден новый университетский устав, который ввел автономию университетов. Ректоры стали избираться советами университетов, а деканы – советами факультетов. Советы избирали на должности (по конкурсу) профессоров и преподавателей. Однако министру народного просвещения принадлежало право утверждения в должности избранных советами лиц, а попечитель учебного округа осуществлял контроль над деятельностью университетов и имел право отменять решения их советов.

В 1869 г. были открыты высшие женские курсы университетского типа в Петербурге (Высшие Бестужевские курсы), а затем в Москве, Киеве и Казани. Начали работать врачебные женские курсы.

В 1864 г. был утвержден новый Устав гимназий и прогимназий (дававших неполное среднее образование), вводивший в средней школе всесословный принцип обучения, открыты были и женские гимназии. В том же 1864 г. утверждено Положение о начальных народных училищах.

Народные училища открывались как Министерством народного просвещения, так и земствами, и частными лицами, однако под контролем государственных чиновников, для чего в каждой губернии учреждались должности директора и инспекторов народных училищ. Программы обучения утверждались Министерством просвещения и контролировались уездными и губернскими училищными советами.

Либерализация идеологического контроля в системе образования была дополнена некоторой либерализацией цензуры.

Новые Временные правила о цензуре, принятые 6 апреля 1865 г., отменяли предварительную цензуру на книги объемом более 10 печатных листов, хотя для массовой литературы (книг, брошюр менее 10 печатных листов) предварительная цензура сохранялась. Периодическая печать (газеты, журналы) с разрешения министра внутренних дел освобождалась от предварительной цензуры, но за опубликование чего-либо преступного, с точки зрения правительства, авторы и издатели могли быть привлечены к судебной ответственности, а при обнаружении "вредного направления" – подлежали административной ответственности (предостережению, штрафу).

Половинчатый характер цензурной реформы усугублялся тем, что цензура с 1863 г. была передана из Министерства народного просвещения в Министерство внутренних дел, в составе которого было создано Главное управление по делам печати.

Церковь в системе государственного управления

Церковная реформа Петра I, упразднившая патриаршество и подчинившая Церковь государству, превратила ее в одну из отраслей государственного управления. Наряду с системой образования и цензурой она стала мощным орудием нравственного воспитания населения империи и идеологического контроля.

Церковь обладала для этого разветвленным аппаратом церковного управления.

Непосредственно церковными делами ведал Святейший правительствующий Синод. Он представлял собой фактически орган отраслевого государственного управления, своего рода министерство по делам Русской православной церкви.

Его членов – церковных иерархов и обер-прокурора, фактически возглавлявшего Синод, назначал император. Обер- прокурорами Синода назначались особо доверенные лица, как правило, из императорской свиты: наиболее курьезным было назначение на эту должность генерал-адъютанта графа Н. А. Протасова, до этого командовавшего лейб-гвардии гусарским полком. В 1870–1880-е гг. обер-прокурорами Синода были граф Д. А. Толстой, впоследствии ставший министром внутренних дел, и К. П. Победоносцев, бывший воспитатель царя Александра III.

Делами других конфессий – христианских, но не православных (католической, протестантской и т.д.), а также мусульманской, иудейской, буддийской и др. ведал департамент духовных дел Министерства внутренних дел.

Вся территория империи делилась на церковные округа – епархии, как правило, совпадавшие с губерниями, которыми управляли архиереи (епископы).

Низшей административно-церковной единицей был церковный приход с приходским священником (попом) и штатом его помощников (дьяконов и церковных служителей). Приходской священник являлся нравственным наставником и воспитателем прихожан, моральным арбитром в их взаимоотношениях, а также семейных делах.

Роль Церкви не ограничивалась отправлением религиозного культа и наставничеством. В Основных законах Российской империи отмечалось, что "Христианская православная вера есть первенствующая и господствующая", а "Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в церкви святого благочиния..."[1].

Статус государственной религии предопределял и право осуществления церковью ряда государственных функций, а также ее финансирование из государственного бюджета.

При поступлении на государственную службу (как военную, так и гражданскую) обязательна была религиозная присяга. В вооруженных силах существовали полковые и корабельные священники. На Церковь возлагалось ведение актов гражданского состояния, брак был религиозным и заключался, и регистрировался в Церкви. Дела семейные (конфликты между супругами, родителями и детьми, дела о расторжении брака) рассматривались в церковных судах (епархиальных консисториях) по церковному (каноническому) праву. Преступления против веры стояли на первом месте в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных и рассматривались как тяжелые государственные преступления.

Во всех учебных заведениях от начальных народных училищ до университетов обязательным было преподавание Закона Божия. Архиереи председательствовали в губернских училищных советах и входили в состав попечительских советов учебных округов, осуществлявших надзор за университетским образованием. Кроме того, церковь содержала свои начальные церковно-приходские школы для низших слоев народа, и ассигнования на них из государственного бюджета в несколько раз превышали ассигнования на народные училища Министерства просвещения.

Таким образом, Церковь играла важнейшую роль в руководстве системой просвещения. Поэтому неудивительно, что обер-прокурор Синода граф Д. А. Толстой длительное время совмещал пост министра народного просвещения.

На Церковь фактически возлагались и некоторые функции полицейского надзора. Дело в том, что для всех подданных православного вероисповедания обязательна была регулярная исповедь перед приходским священником. Свидетельство об исповеди было выражением политической благонадежности и лояльности и обязательно требовалось при поступлении на государственную службу, производстве в следующий чин, при заключении брака, получении заграничного паспорта и т.д. Таким образом, свидетельство об исповеди являлось как бы справкой.

Правило о тайне исповеди не соблюдалось. Если священнику на исповеди становилось известно о готовившемся государственном преступлении, он обязан был об этом сообщить властям.

Церковное наказание (эпитимия) могло быть наложено за проступки против веры и нравственности не только на духовных лиц, но и на мирян. Для чиновников и офицеров оно влекло за собой, как правило, увольнение с должности. Наконец, следует упомянуть и о том, что помимо общей цензуры (Главного управления по делам печати) существовала и духовная цензура.

  • [1] Свод законов Российской империи. Изд. 1892 г. Т. 1. Ст. 42. С. 10.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >