"Чрезвычайщина" как атрибут партийного государства

Решающее значение на процесс строительства советской государственной системы оказала Гражданская война и иностранная интервенция 1918–1921 гг. Именно в этот период в строительстве государства, в правовых нормах и процедурах на передний план выдвинулись чрезвычайные органы и действия.

Гражданская война была порождена не только классовым, но и цивилизационным конфликтом. Это было столкновение двух революционных проектов преобразования России: либерально-буржуазного и социалистического.

Причины Гражданской войны лежат в конфликте ценностей и идеалов, носителями которых были имущие и угнетенные классы и сословия. Нация разделилась на две части: на тех, кто был сторонником новой власти, и тех, кто выступал на стороне белого движения. У них сформировалось разное понимание справедливости, законности, принципов организации общества.

Наиболее культурная часть общества, представленного офицерством, оказалась расколотой. Так, в Красной армии служили 70–75 тыс. офицеров, т.е. 30% всего офицерского корпуса России (из них 12 тыс. до этого были в Белой армии). В Белой армии служили около 100 тыс. (40%), остальные бывшие офицеры уклонились от участия в военном конфликте. В Красной армии было 639 генералов и офицеров Генерального штаба, в Белой – 750. Цвет российского офицерства также разделился пополам. При этом офицеры, за редким исключением, не становились на "классовую позицию" большевиков и не вступали в партию. Они выбрали красных как выразителей определенного цивилизационного пути, что принципиально расходится с тем, по которому пошли белые.

Для имущих классов ломка некогда привычного порядка восставшими массами оказалась трагедией, которая породила ненависть, впрочем, взаимную. Столкновение двух мироощущений, которые по-разному представляли социальный и политический порядок, место в нем собственности, морали и человека, связано с культурным расколом российского общества, вместившим в себя два потока – "белую кость" и "чернь".

Нарастание такой ненависти в среде имущих классов и значительной части культурного слоя России отмечалось многими наблюдателями уже начиная с лета 1917 г. До конца 1918 г. протекал период "созревания" и оформления ее идеологии. Темная ненависть к "восставшему хаму" приобрела культурно приемлемые формы ненависти к политической власти большевиков как узурпаторов и губителей России.

Русский писатель И. Бунин в известной книге "Окаянные дни" так описывает рядовую рабочую демонстрацию в Москве 25 февраля 1918 г., когда до реальной войны было еще далеко: "Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские... И какие мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы! У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие... А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно асимметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, – сколько их, этих атавистических особей"[1].

В ответ на этот все более интенсивно демонстрируемый расизм "простонародье", вооруженное и знающее свою силу, очень долго отвечало множеством разного рода примирительных жестов. В целом примирительные шаги "простонародья" были имущими классами явно и четко отвергнуты.

Это вызвало ответный социальный расизм, быстро достигший уровня ненависти и даже ярости.

По накалу страстей Гражданская война в России на стадии столкновения добровольческих армий была сходна с войнами этническими и религиозными. В этих условиях логика и процедуры государственных органов, а также трактовка норм права приобретают особый характер, который бесполезно втискивать в рамки обычных представлений.

Идеологи Белого движения питали необоснованные иллюзии относительно помощи Запада. Белые "втянулись" в полномасштабную гражданскую войну вслед за иностранной интервенцией как ее "второй эшелон". Первым актом систематической войны была высадка английских войск на Севере и мятеж Чехословацкого корпуса в Поволжье, на Урале и в Сибири.

Были неверно оценены и мотивы, и возможности западной помощи. Приняв от Антанты не только материальную, по и военную помощь в форме иностранной интервенции, антисоветская контрреволюция быстро лишилась даже внешних черт патриотического движения и предстала как прозападная сила, ведущая к потере целостности и независимости России, например, А. В. Колчак называл себя "кондотьером".

Это во многом предопределило утрату широкой поддержки со стороны населения и поражение Белой армии. Большая зависимость от союзных западных держав приводит белых к поражению в 1920 г.

Напротив, Красная Армия все больше воспринималась как сила, восстанавливающая государственность и суверенитет России. Бескровно получив власть в октябре 1917 г., Советское правительство, естественно, делало все возможное, чтобы избежать Гражданской войны.

Известный тезис о "превращении войны империалистической в войну гражданскую" имел чисто теоретический характер и никакого воздействия на общественную практику не оказал. После Февраля он был снят и заменен лозунгом справедливого демократического мира. После Октября, во время наступления немцев (1918 г.), был выдвинут лозунг "Социалистическое Отечество в опасности!",

С целью предотвратить столкновение было сделано много примирительных шагов: отмена смертной казни, освобождение без наказаний участников первых антисоветских мятежей, в том числе их руководителей (генералов Л. Г. Корнилова, П. Н. Краснова и А. М. Каледина); многократные предложения левым партиям образовать правительственную коалицию; отказ от репрессий по отношению к членам Временного правительства и перешедшим в подполье депутатам Учредительного собрания, даже отказ от репрессий против участников опасного мятежа левых эсеров в июле 1918 г. в Москве (были расстреляны 13 сотрудников ЧК, причастных к убийству германского посла Мирбаха) и амнистия в честь первой годовщины Октября.

В целях примирения Советская власть смотрела сквозь пальцы на нарушение официальных запретов: еще летом 1918 г. издавалась газета запрещенной партии кадетов, выходили газеты меньшевиков и анархистов. Даже после разгрома ВЧК "анархистских центров" в Москве анархист Н. Махно летом 1918 г. приезжал в Москву и имел беседы с В. И. Лениным и Я. М. Свердловым.

Первые месяцы Советской власти породили надежды на мирный исход революции без крупномасштабной войны.

О том, что эти надежды советского руководства были искренними, говорят планы хозяйственного и культурного строительства и особенно начавшаяся реализация крупных программ. Например, открытие в 1918 г. большого числа (33) научных институтов, организация ряда геологических экспедиций, начало строительства сети электростанций или программа "Памятники республики". Эта программа была предписана Декретом СНК и утверждена 30 июля 1918 г. Только в Москве и Петрограде предполагалось установить 167 памятников великим революционерам и деятелям мировой и русской культуры (например, А. Рублеву, Ф. Тютчеву, М. Врубелю). Никто не начинает таких дел, если считает неминуемой близкую войну.

В целом Советское государство создавало механизм, подавляющий тенденцию к гражданской войне, но сила его оказалась недостаточной.

Даже для тех действий, которые сегодня многие относят к разряду ошибочных или преступных, в тот момент было трудно предсказать итоговый эффект с точки зрения разжигания или гашения войны. К таким действиям относится красный террор.

Советское государство объявило красный террор как ответ на обострившийся летом 1918 г. белый террор, после покушения на В. И. Ленина 30 августа (в организации белого террора были, кстати, замешаны английские спецслужбы, что признает в своих мемуарах английский дипломат Р.-Г.-Б. Локкарт).

Государственным актом, вводившим эту меру, было Воззвание ВЦИК от 2 сентября 1918 г., а исполнителем – ВЧК.

Самой крупной акцией был расстрел в Петрограде 512 представителей высшей буржуазной элиты (бывших сановников и министров, даже профессоров). Списки расстрелянных вывешивались (но официальным данным, всего в Петрограде в ходе красного террора было расстреляно около 800 человек).

Прекращен красный террор постановлением VI Всероссийского съезда Советов 6 ноября 1918 г., фактически в большинстве районов России он был закончен в сентябре – октябре.

  • [1] Бунин И. А. Окаянные дни. М., 1918. С. 7.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >