Реформы государственного управления

Пришедшая на смену реформе 1957 г. хозяйственная реформа 1965 г. была самой крупной и серьезной попыткой за весь послевоенный период перестроить управление экономикой. Но скованная в своем развитии идеей бестоварного социализма и принципами административно-командной системы управления, она не вышла за пределы сложившейся экономической структуры.

2–3 октября 1965 г. были приняты Законы СССР об изменении системы органов управления промышленно

стью: упразднялись совнархозы всех уровней, создавались 29 общесоюзных и союзно-республиканских министерств СССР. По состоянию на 1 января 1966 г., в стране уже было около 600 министерств, госкомитетов и других ведомств. По приблизительным данным, в них работали 15 млн служащих.

За общесоюзными министерствами были закреплены отрасли преимущественно тяжелой промышленности, машиностроения, приборостроения и т.д. Союзно-рсспубликан- ские министерства и ведомства республик фактически входили в систему одноименных министерств СССР.

Правительство СССР, регулируя их деятельность нормативными актами, тем самым предопределяло основные направления их работы и планы. Централизация управления в том и выражалась, что именно центр, т.е. общесоюзное правительство, определял задачи, функции, структуру, порядок деятельности министерств и ведомств республик.

Что же касается компетенции союзной республики в лице ее Верховного Совета и Правительства, то она простиралась лишь на деятельность республиканских ведомств и местных органов управления.

Попытки "спасти" реформу 1965 г. предпринимались дважды: в 1973 и 1979 гг.

В 1973 г. была проведена реорганизация среднего звена управления: создание вместо министерств объединений трех типов – производственных, промышленных и научно-производственных. Впервые за 45 лет изменялся объект управления в экономике: с 1929 г. им являлась первичная ячейка – фабрика, завод и т.п., а с 1973 г. основным объектом управления должны были стать объединения. К 1980 г. в промышленности действовали около 4 тыс. объединений, они выпускали 46% всей промышленной продукции.

Вторая попытка в 1979 г. заключалась в том, что предусматривалось перейти на новый показатель работы предприятий – нормативно-чистую продукцию. Но ее министерства уже откровенно саботировали.

Для управления сельскохозяйственным производством были характерны те же принципы управления, что и для промышленности, – централизм, увлечение администрированием, вмешательство партийных и советских органов в производственную деятельность.

Эта политика имела губительные последствия не только для села, но сказалась на всей ситуации в стране. Крестьяне

начали покидать деревню: в 1959 г. численность городского и сельского населения в стране сравнялись.

Отставание сельского хозяйства часто связывают с несовершенством его организационных форм, тогда как истинные причины лежат гораздо глубже – в сущности аграрной политики, которая проводилась на протяжении десятилетий. В основе своей она носила антикрестьянский характер, рассматривая деревню лишь как сырьевой придаток города. Аппарат же – всегда вторичен, он лишь проводник политики.

В период 1953–1964 гг. состоялось 11 пленумов ЦК партии по вопросам развития сельского хозяйства, были приняты в центре и на местах сотни тысяч постановлений и решений, а в самом сельском хозяйстве продолжалось резкое падение темпов производства, с каждым годом приобретавшее хронический характер.

Этот процесс пытались компенсировать инвестициями. В 1971–1985 гг. в сельское хозяйство было вложено 590 млрд руб.

Одновременно шел рост управленческого аппарата в сельском хозяйстве: к 1988 г. он составлял 2,3 млн человек в колхозах и совхозах и 360 тыс. человек – в аппарате сельскохозяйственных министерств. Например, в Тульской области на 415 хозяйств приходилось 400 районных управлений и организаций.

К началу 1980-х гг. управленческий аппарат всей страны вырос до громадных размеров и практически стал диктовать свою волю не только в экономике, но и в политике. Именно ведомства держали в руках исполнение принимаемых решений, своими действиями или бездействием определяли: чему быть, а чему не быть.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >