Трансформация советской государственной системы управления (1985-1991 гг.)

Процессы глобализации мировой экономики и технологическая революция в 1970–1980-е гг. в значительной мере определяли тенденции мирового прогресса нового тысячелетия. В орбиту этих изменений все активнее втягивались развитые страны, формировавшие информационное общество с развитым сектором услуг.

На фоне этих изменений внешнее благополучие в СССР в конце 1970-х гг. в действительности было обманчивым. Как снежный ком нарастали проблемы технологического и гуманитарного отставания от развитых стран, которые пока игнорировались политическим руководством. Сложившаяся и упрочившаяся командно-административная система управления, обладая валютными ресурсами от продажи нефти и газа, пока успешно контролировала возникающие случаи недовольства. Так создавалась видимость благополучия.

Вызовы и угрозы 1980-х гг.

На рубеже 1970–1980-х гг. СССР открыто столкнулся с наборов угроз и вызовов, которые требовали осуществления глобальной модернизации системы власти, экономических отношений, социальной структуры.

1. Необходимость адекватной реакции технологическим сдвигам, радикально изменившим глобальную экономику и ставшим основой формирования новой модели постиндустриального общества.

Главной ценностью в нем становится информация, а государство ориентировано на предоставление человеку широкого спектра услуг. Для того чтобы обеспечивать конкурентоспособность продукции в глобальной экономике, каждая страна вынуждена была проводить структурные изменения в национальной экономике, максимально повышать уровень технологической оснащенности прежде всего гражданских производств.

Становилось очевидным отставание в уровне и качестве жизни граждан двух миров – капитализма и социализма. Конкурентоспособность советской системы внутри страны стремительно падала, нарастало предчувствие, что СССР проигрывает холодную войну. Разочарование советской системой стала выказывать сначала западная левая интеллигенция (еврокоммунизм), а затем и все более заметная часть отечественной интеллигенции (диссидент).

2. Кризис легитимности как отражение растущего недоверия институтам власти со стороны населения.

Нарастало противоречие между государством и обществом, властью и личностью, что было обусловлено еще и тем, что за годы советской власти изменилась социальная структура общества. Под воздействием научно-технической революции и массовой урбанизации, связанной с переходом к городскому образу жизни, советское государство потеряло прежнюю социальную базу в лице малограмотных крестьян и рабочих.

Советская система, выросшая из крестьянского мироощущения, медленно реагировала на качественно иные (постматериальные) потребности растущего городского населения, особенно молодежи. Нарастал разрыв между новыми потребностями молодого образованного горожанина среднего достатка и уравнительным укладом жизни. Это стало объективной причиной нарастающего недовольства существующей политической системы, которая оказалась не в состоянии нейтрализовать факторы нестабильности и общего ощущения неблагополучия.

Видимыми симптомами этого неблагополучия стало широкое распространение алкоголизма и вновь появившееся после 1920-х гг. бродяжничество. В 1983 г. были выявлены 390 тыс. взрослых людей, "не занятых общественно полезным трудом".

Расширились мелкая коррупция и произвол чиновников: в 1984 г. в ЦК КПСС поступило 74 тыс. анонимных писем с жалобами.

3. Разрыв между растущими потребностями населения и возможностями экономики социализма.

Советская затратная экономика с акцентом на развитие сырьевых отраслей (добычу и экспорт нефти, газа, угля) неразрывно была связана с колебаниями мировых цен и постепенно приходила в упадок. Советское государство, взяв на себя, в отличие от западного общества, бремя организации почти всего хозяйства, должно было иметь аппарат, способный эффективно координировать усилия всех подсистем экономики и распределения ресурсов. Для этой цели существовали централизованное планирование в производстве и рынок в потреблении.

Однако в 1970-е гг. масштабы, разнообразие и динамичность хозяйства превысили практические возможности планирования старого типа. Производство стало недостаточно быстро отвечать на сдвиги как в структуре общественных потребностей, так и изменения технологии.

Интеллектуальная часть номенклатуры все больше склонялась к идее использовать в советском хозяйстве рыночные механизмы. Речь шла о переходе к системе рыночной экономики с рынками капиталов, товаров и труда, которые делали излишними экономические институты советского государства (Госплан, Госкомцен, Госбанк, министерства и предприятия).

При этом сама государственная система стала терять целостность и распадаться на множество подсистем, следующих не общим, а своим собственным критериям оптимизации. Например, каждое ведомство как совокупность центрального аппарата (например, министерства и его органов) с местными органами управления и подчиненными учреждениями, организациями и предприятиями со временем имеет тенденцию превращаться в замкнутый организм, самодостаточную корпорацию, жившую по своим законам.

4. Ведомственность и местничество.

Ведомственность была известным дефектом системы отраслевых министерств, который проявился в СССР еще в 1920-х гг., но с особой силой в период "застоя". Тогда возник конфликт интересов ведомства с государством в целом и ведомства с другими ведомствами. Ведомственность подрывала одну из главных основ советского строя, на которую опиралась централизованная экономика, – общенародный характер собственности и хозяйства. Складываясь в замкнутую административно-хозяйственную систему и обретая "чувство хозяина", ведомство неявно проводило денационализацию части хозяйства.

В условиях тоталитарного социализма (1930–1940-е гг.) важную роль в нейтрализации ведомственности играла партия, которая следовала "общим" критериям и держала хозяйственных руководителей в жестких рамках. Для этого использовалась также частая ротация кадров, перемежавшаяся с репрессиями. Все это разрушало зародыши неконтролируемой самоорганизации.

Однако в 1970–1980-е гг. партийная номенклатура стала сращиваться с ведомственной, замедлилась ротация кадров, центральная власть все больше утрачивала контроль над государственным аппаратом. В условиях научно-технологического сдвига, который востребовал межотраслевую кооперацию, ведомственность стала тормозом на этом пути, что отбросило СССР в соревновании с развитыми странами.

В 1970-е гг. произошло соединение ведомственности с местничеством – сплочением руководителей госаппарата и хозяйства региона в конфликте интересов с центром и другими регионами. В тех регионах, которые были национально- государственными образованиями (союзных и автономных республиках, областях и округах), местничество принимало национальную окраску. Национализм местных кадров был лишь идеологической маской, под которой шло их объединение.

В условиях тоталитарной системы государство вело с местничеством постоянную и тщательную борьбу, доходя до жестоких репрессий. Несколько волн репрессий 1930-х гг. против местной элиты на деле искореняли местничество.

Семилетний период территориального управления хозяйством через совнархозы при Н. С. Хрущеве создал сильные структуры с узаконенной идеологией местничества, и в последующий период они не были нейтрализованы. Да и номенклатура центральных органов включилась в процесс образования кланов. Началось латентное распределение ресурсов разными группами элиты.

Образование региональных элит, включающих в себя и работников аппарата ведомств, и работников местных органов власти, породило новый тип политических субъектов – номенклатурные кланы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >