Полная версия

Главная arrow История arrow История Востока

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

9.2. Реформы Ван Мана и крушение первой династии Хань

С общим ослаблением государственной власти в Китае императоры обычно теряли контроль над ней, а то и вовсе становились игрушками в руках соперничавших друг с другом клик, прежде всего из числа временщиков, связанных с родней той или иной императрицы, а также становившихся все более влиятельными евнухов гарема. Неустойчивости власти центра способствовала и неустоявшаяся система комплектования аппарата чиновников. Наряду со складывавшейся со времен У-ди практикой выдвижения в ряды бюрократической элиты тех выпускников столичной конфуцианской школы Тай-сюэ, кто лучше других выдерживал конкурсные экзамены[1], существовали и иные способы, в том числе традиционный метод выдвижения "умных и способных" теми из должностных лиц, кто готов был поручиться за своего протеже. Практически это вело к непотизму, что тоже сказывалось на качестве администрации.

Вопрос о принципах и методах комплектования штата администрации в рассматриваемое время имел в Китае более важное значение, нежели то может показаться на первый взгляд. Вспомним, какие надежды возлагал на хорошо подготовленных чиновников Конфуций, видевший в этом ключ к достижению социальной гармонии и вообще процветающего государства. И действительно, бюрократический аппарат, созданный конфуцианством, был уникальным в истории человечества, хотя и складывался далеко не сразу. Неустоявшаяся еще практика и соперничество различных методов выдвинули на передний план внутриполитической жизни империи после У-ди острую проблему ожесточенного соперничества местной элиты с центральной бюрократией.

Ослабевавшая в условиях кризиса бюрократия центра старалась сохранить в своих руках контроль за администрацией во всей империи, а сильные дома, т.е. влиятельная местная элита, всячески противодействовали этому. Они выдвигали своих представителей, которые стремились, и небезуспешно, комплектовать низшие эшелоны власти, уездные органы управления. А поскольку закрепление на том или ином служебном посту было очень выгодно для данной семьи (некоторые из них выдвигали своих представителей на ту или иную должность на протяжении ряда поколений и считали эту должность уже как бы своей) и оказывалось предметом зависти со стороны соперничавшей с ней семейств, то неудивительно, что вскоре остро встал вопрос о праве или, точнее, о критериях для назначения на должность.

Поскольку в самом общем виде критерий был незыблем с древности (умные и способные), то на передний план вышла проблема оценки кандидата на должность. Для этого требовались сведения о кандидате, т.е. мнение о нем соседей, знавших его людей. Так в ханьском Китае возник институт "общего мнения", просуществовавший несколько веков и базировавшийся на все более энергично внедрявшихся в гущу китайского народа конфуцианских критериях оценки человека, ориентировавшихся на социальный идеал цзюнь-цзы. Понятно, что на местах, откуда, собственно, и начиналось выдвижение кандидатов на должность, выразителями общего мнения оказывались не только в первую очередь, но практически почти исключительно те самые представители местной элиты, сильных домов, которые были более других образованы, знакомы с конфуцианством. Имея возможность в хороших домашних условиях оттачивать свои добродетели и соперничая за право сделать служебную карьеру, они активно выдвигали кандидатов из своей среды на вакантные должности.

Постепенное тесное слияние, даже фактическое сращивание местной элиты с низшей (а затем и не только низшей) бюрократией в условиях ослабления эффективности централизованной администрации вело к перемещению центра тяжести политической жизни страны на периферию. Это еще более усиливало позиции местных сильных домов, многие из которых на рубеже нашей эры были экономически серьезными крупными хозяйствами, владевшими немалыми землями и большим количеством зависимых людей, прежде всего так называемых гостей (бинькэ, дянькэ, инкэ), т.е. клиентов, работавших на земле хозяина в качестве арендаторов, батраков, подчас почти рабов, а также использовавшихся в качестве слуг и стражников, местного ополчения. Словом, ситуация для молодой и институционально только складывавшейся империи была весьма затруднительной, в некоторых отношениях критической. Помочь решить сложные проблемы могли, стоит повторить, лишь решительные реформы.

Первая попытка реформ была предпринята в годы правления малолетнего Ай-ди, незадолго до начала нашей эры. Эту попытку постигла неудача, что и подстегнуло к решительному шагу Ван Мана, родственника одной из императриц, влиятельного придворного и ревностного конфуцианца. Отчетливо понимая причины кризиса и явственно сознавая, что сил у него мало, он решился на крутые меры. В 8 г. н.э. Ван Ман низложил очередного ханьского императора, малолетнего Ин-ди, и провозгласил себя императором в качестве родоначальника династии Синь ("Новая"). Став императором, Ван Ман приступил к реформам, основное содержание которых сводилось к тому, чтобы любыми способами подорвать силу и влияние местных сильных домов и, разогнав временщиков, резко упрочить позиции государственной власти в империи. Для этого в качестве первой и главной меры все земли в стране были объявлены государственными, а их свободная купля-продажа была строго воспрещена. Конфискованные таким образом земли предназначались для распределения между земледельцами страны по принципу зафиксированной в конфуцианском трактате "Мэн-цзы" системы цзин-тянь. Эта идеальная система землепользования будто бы практиковалась в древности и сводилась к тому, что каждый пахарь имел свое поле. Центральное поле в квадрате из девяти участков по 100 му обрабатывалось восемью земледельцами совместно в пользу казны, за что каждый из восьми получал окраинные поля по 100 му в качестве личного надела. Утопичность системы не смутила Ван Мана, ибо главным для него был не строгий порядок в разделенных на квадраты полях, а сам генеральный принцип, заложенный в схему цзин-тянь, при котором нет места никаким посредникам между земледельцами и казной.

Кроме реформ в сфере землевладения и землепользования Ван Ман издал специальный указ о ликвидации частного рабства, запрещении купли и продажи рабов, которые отныне приобретали новый статус зависимых. И это тоже было ударом прежде всего по сильным домам с их рабами и крепкими патронажно-клиентными связями. Впрочем, Ван Ман не отменил рабство вообще, как институт. Напротив, он усилил значение государственного рабства. В казенных рабов стали обращать всех тех, кто нарушал новые законы либо противодействовал им, кто становился в глазах государства преступником. Кроме того, Ван Ман специальным указом снова ввел потерявшие уже силу государственные монополии на вино, соль, железо, даже кредит. Им были пущены в оборот новые по форме монеты, причем отливка этих монет тоже стала монополией государства.

Реформы Ван Мана по своей направленности были вполне разумными и при умелом проведении их в жизнь могли спасти страну, вывести ее из состояния кризиса. Но слишком резкое и энергичное проведение их в жизнь, да еще в столь необычно утопических формах, которые являла собой система цзин-тянь (неизвестно, насколько реально она была применима в конкретной действительности его земельной реформы), вызвало сильное сопротивление в стране, породила экономический хаос, сумятицу и расстройство. Возможно, Ван Ман со временем сумел бы все это преодолеть и жесткой рукой навести нужный порядок, сделав при этом необходимую корректировку. Однако судьба решила иначе. В 11 г. н.э. своенравная Хуанхэ изменила свое русло, что привело к гибели сотен тысяч людей, затоплению многих возделываемых полей, разрушению поселков и городов. Для воспитывавшегося в рамках определенной религиозно-культурной традиции народа, включая и самого Ван Мана, данное событие означало, что великое Небо недовольно реформами и предупреждает об этом. Ван Ман вынужден был не только открыто покаяться, но и отменить значительную часть изданных им указов. Эта вынужденная акция оказалась для него роковой: противники возликовали, остальные перестали надеяться на изменение к лучшему.

Ситуация в стране с каждым днем становилась все запутаннее, кризис продолжал углубляться, все новые разоренные крестьяне бежали с насиженных мест, объединялись в отряды недовольных и поднимали восстания. В результате восстаний, следовавших одно за другим[2], наиболее заметным из которых было восстание "краснобровых" (они красили брови в красный цвет), Ван Ман был свергнут и убит (23 г.). На смену ему пришел представитель одной из ветвей рухнувшего дома Хань, Лю Сю (25–57).

  • [1] Это был прототип будущей конфуцианской системы экзаменов; количество выпускников школы в то время было небольшим, несколько десятков в год.
  • [2] Стоит заметить, что каждое из многочисленных восстаний дорого обходилось стране и народу, но, унося многие миллионы жизней, оно как бы подготовляло почву для возрождения в будущем.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>